Страница 61 из 164
— Извините, мадам Дюваль. Твини меня разжалобила своим мяуканьем. Я больше не буду.
Мадлен погрозила девушке пальцем и добродушно улыбнулась.
— Ну, как граф? Все обошлось, детка? — спросила женщина.
— Вроде, — вымученно улыбнулась в ответ Элизабет.
Утолив голод, девушки поспешили убраться с кухни, чтобы не пропитать свои скромные платья запахами еды и бараньего жира.
Всполоснув в тазу лицо и руки, Элизабет расправила перед собой гобелен, критически разглядывая совместную с Мэри работу.
— Совсем незаметно, что платье Гиневры вышито разными тонами красного, — сделала вывод Лиз Невилл.
— Совсем неплохо, я тебе скажу.
— Еще бы, — самодовольно хмыкнула Мэри.
— Я не умею плести косы, но вышивание и шитье у меня в крови. Ты понесешь графу сейчас? Можно, отложить и до утра. Не стоит тебе появляться в его покоях так поздно.
— А, если он явиться сам? — в глазах девушки мелькнула тревога.
— Брось, он и думать забыл о своем приказе, — отмахнулась Мэри.
— Но о рубашках Мельбурн не забыл, хотя прошло столько месяцев. Я передам работу пажам, которые дежурят у дверей. Не вижу смысла лично вручать ему гобелен.
— Это разумно, — согласилась Мэри. — Наверняка, граф уже давно спит. Давай, беги скорее, а я приготовлю нам ванну.
— Ты просто чудо, Мэри, — сверкнув улыбкой, сказала Лиз, хватая в охапку объёмный плод своих трудов и выбегая в коридор.
Длинные коридоры встретили ее осенней прохладой, и не самыми приятными ароматами. Запах гниющего дерева и крысиного помета ударил в ноздри, и Лиз раздраженно поморщилась. На протяжении последних месяцев десятки рабочих вели восстановительные работы в комнатах замка, но до коридоров дело еще не дошло. Крысы, мыши сновали почти по-хозяйски из угла в угол, приводя Элизабет в ужас. Даже огромное количество кошек, которые тоже не стыдились справить нужду в коридорах и комнатах замка, не могли справиться с мелкими тварями. Лиз с грустью вспомнила светлое и уютное поместье, в котором проходило ее детство. Там был совсем другой мир, чистый и изысканный, и запахи не вызвали брезгливое отвращение.
Слуги, и гости замка давно разошлись по своим комнатам, факелы и светильники, встроенные в стены, горели через один, погружая бесконечные влажные коридоры в зловещий полумрак. Ни одна живая душа не попалась ей навстречу, пока она добиралась до покоев графа. Лестница, которая вела в его башню, удивила ее чистотой и хорошим освещением. Видимо, Роберт на славу потрудился, чтобы угодить хозяину.
Вспомнив о сэре Роберте, Элизабет невольно улыбнулась. Такой хороший человек. Немного грустный, и порой, немногословный, но единственный из мужчин, обитающих в замке, проявивший к ней участие и заботу. А как он поддержал ее после случая с Купером. И в тот, другой раз.... Зубы девушки плотно сцепились, стоило ей вспомнить о пережитом жестком оскорблении. Роберт Холл не мог спасти ее тогда, но он один сочувствовал ей, сам заплатил лекарю. Она обязана ему жизнью.
Очутившись у дверей покоев графа Мельбурна, девушка растерянно огляделась. На лавках по обе стороны от входа никого не было. Мельбурн отпустил охрану? С какой стати? Ответ пришел сам собой. Его сиятельства нет в покоях. Возможно, он празднует возвращение в большом зале со своими друзьями. Что ж, так даже лучше. Спокойно и уверено девушка толкнула дверь....
Каков же был ее ужас и смятение, когда она поняла, что ошиблась. Гобелен мягко и бесшумно выскользнул из ослабевших рук на пол. Открыв от изумления рот, девушка уставилась на кровать, где граф предавался греху со своей любовницей, даже не удосужившись задвинуть пурпурные драпировки.
Очаг полыхал ярким пламенем, массивные люстры и свечи хорошо освещали помещение, не скрывая ничего от перепуганного взгляда Элизабет. Парочка была так увлечена действом, что не заметила появления посторонних глаз. Это могло спасти Лиз от неприятностей, и она хотела было незаметно юркнуть обратно за дверь, но ее внимание привлекли волосы любовницы графа. Красивые ухоженные рыжие волосы, рассыпавшиеся по подушке. Огненные пряди на алом шелке, белоснежная кожа и идеальный профиль, губы, зажатые алчным мужским ртом, руки в перстнях упирающиеся в его плечи.
Алекс называл сестру рыжей бестией. Неужели Мельбурн сдержал свою угрозу? В груди Элизабет закипела ярость и праведный гнев. Беатрис Флетчер, а Лиз не сомневалась, что это она, не сопротивлялась, но не всякая запуганная девушка, подвергшаяся насилию, поведет себя, как тигрица, выпустив когти и зубы. Страх парализует, лишая сил к сопротивлению, он подчиняется своим правилам, не слушая порой инстинкта самосохранения. Элизабет видела, как смуглы пальцы Мельбурна сжимают белоснежную грудь Беатрис, как его большое мускулистое тело двигается, вжимая несчастную в матрас, и у нее помутилось в глазах от ненависти и отвращения. Этот ублюдок снова обманул ее. Он говорил, что никогда не насилует женщин. В воспаленных мыслях оцепеневшей Элизабет Невилл всплыли страшные, полные боли и отчаянья сцены прошлого, которые она тщательно и еженощно гнала прочь, чтобы окончательно не сойти с ума.