Страница 121 из 178
Соответственно изменяющаяся Богоначальная мозаика неоспоримо отличается и от «калейдоскопа», и от застывшей, но готовой в любой момент рассыпаться условно устойчивой «мозаики» «Я-центризма». От них она отличается не отсутствием взаимосвязей между её элементами, а подвижностью достаточно определённых взаимосвязей и обновлением набора как элементов, так и взаимосвязей в ней.
Когда произносятся слова «мозаика», «калейдоскоп», у человека обычно возникает представление о неком изображении, образованном разноцветными элементами-фрагментиками, размещёнными на плоскости или иной двумерной поверхности. Разница между мозаикой и калейдоскопом в том, что в калейдоскопе разноцветные стекляшки не имеют устойчивых связей между собой, и потому пересыпаются при каждом сотрясении трубы калейдоскопа; кроме того, в калейдоскопе только основа изображения образована реальными стекляшками, в то время как бoльшая часть изображения представляет собой отражение реальных стекляшек в зеркалах, образующих, как правило, трёхгранную призму-трубу калейдоскопа. В мозаике же все её фрагменты так или иначе связаны друг с другом, однако в соответствии с жизненными потребностями любой фрагмент мозаики может быть изъят и заменён иной совокупностью элементов, что позволит детализировать изображение в обновлённом фрагменте или заменить его более соответствующим объективному первообразу.
Каждый человек при желании может понять, чем отличается «мозаика» от «калейдоскопа». Все фрагментики в мозаичной картине взаимосвязаны: достаточно сдвинуть с места или повернуть один фрагментик, как это непременно скажется на положении не только соседних, но и находящихся на большом расстоянии от него других фрагментиков. Это тем более справедливо, чем выше плотность укладки мозаики (т.е. чем ближе фрагментики примыкают друг к другу). И хотя отдельные фрагменты картины могут претерпеть некоторые искажения, в целом её содержание останется неизменным, как бы ни крутили саму картину. При желании мозаичную картину и любой её фрагмент можно рассмотреть столь детально, сколь это желательно; можно выделить, запомнить и воспроизвести в зрительной памяти как отдельный её фрагмент, так и картину в целом.
Другое дело калейдоскоп: малейший поворот или даже простое встряхивание трубы изменяет содержание возникающей в глазке калейдоскопа картины; причём каждый раз картина будет новой и завораживающе причудливой. Но, в отличие от мозаичной картины, подавляющему большинству людей очередную картинку калейдоскопа невозможно ни предсказать, ни воспроизвести в зрительной памяти. Почему? Потому, что все картинки калейдоскопа не имеют первообразов в событиях Жизни, вследствие чего взору наблюдателя предстаёт всё та же бесформенная груда стекляшек, но как-то иначе отражённая в системе зеркал. Эта система зеркал и улавливает и тиражирует в отражениях самые незначительные изменения формы.
Такое же соотношение характерно и для и с тою лишь особенностью, что мозаики мировоззрения и миропонимания выкладываются не на плоскости или иной двумерной поверхности, а во многомерном пространстве субъективных разнокачественностей, свойственных психике человека. Вследствие этого мозаики мировоззрения и миропонимания являются многослойными и «объёмными», т.е. занимающими какой-то «объем» в пространстве, построенном на многомерном базисе субъективных разнокачественностей.
При этом продукты творчества человека также включаются в мозаики его внутренних воображаемых миров.
Поскольку свойство психики человека, называемое «мировоззрением», принадлежит к бессознательным уровням психики, то слова «мозаика» и «калейдоскоп» — всего лишь символы, указующие на два качественно разнородных типа мировоззрения, которые обладают всеми перечисленными выше свойствами «мозаики» и «калейдоскопа» соответственно. Это различие типов мировоззрений объективно, но наиболее доходчиво, на наш взгляд, на него можно указать соотнесением каждого из типов мировоззрения с овеществлёнными мозаичными и калейдоскопическими изображениями. Любые другие типы мировоззрения можно свести к этим двум, а также к их некоторой «сумме».
Миропонимание, — будучи системой определённых связей субъективных образов (мелодий) с языковыми средствами личности или культуры, — представляет собой порождение того типа мировоззрения, которому привержена психика человека. Но, в отличие от мировоззрения, оно большей частью принадлежит уровняю сознания в психике, и соответственно в миропонимании мировоззрение находит своё выражение в языковых средствах. То есть, мозаичному мировоззрению будет соответствовать мозаичное миропонимание, а калейдоскопичному мировоззрению — калейдоскопичное миропонимание. Отсюда можно сделать вывод, что:
· мозаичное мировоззрение едино и целостно (благодаря системе пограничных отождествлений) , и всё в нём причинно-следственно обусловлено. На его основе течение событий в Жизни предсказуемо. То есть оно обеспечивает решение задачи об устойчивости в смысле предсказуемости под воздействием внутренних, внешних изменений и управления, без чего невозможно никакое управление, в том числе и выработка и осуществление наилучшей линии своего собственного поведения.
В мозаичном мировоззрении и миропонимании любые новые факты, события, явления и процессы, ставшие достоянием мозаичного мировоззрения, только дополняют и детализируют содержание уже сложившейся целостной картины мира. Отсюда в мозаичном миропонимании естественно вырабатывается представление о познаваемости Жизни (Объективной реальности);
· калейдоскопическое мировоззрение — набор ничем не связанных отображений фактов, событий, явлений и процессов, якобы случайных в смысле отсутствия объективной причинно-следственной обусловленности и целесообразности.
Вследствие этого на его основе решение задачи о предсказуемости течения событий в Жизни невозможно. Иными ловами Жизнь якобы объективно не обладает ни малейшей устойчивостью в смысле предсказуемости, вследствие того, что всякие новые факты, события, явления и процессы, отобразившиеся в калейдоскопическое мировоззрение, до неузнаваемости изменяют всю прежде сложившуюся картину течения событий Жизни. В миропонимании индивида, ставшего жертвой калейдоскопического идиотизма, это так или иначе выражается в его приверженности идее (мнению) о принципиальной непознаваемости Жизни (Объективной реальности).