Страница 115 из 178
В более поздние времена, чтобы слово «правда» в значении «справедливость, обусловленная праведностью» не давило на психику неправедных судейских и не мешало им творить государственно организованную несправедливость , законоуложения стали называть иначе: «законоуложениями», «сводами законов», «кодексами».
Также и наука, воспринятая с Запада в эпоху Петра I, будучи по её сути материалистической и атеистической, предпочла оперировать термином «истина», чтобы понятие «правда» не бередило отключаемую при осуществлении профессиональной деятельности исследователей.
Но изначально в русском миропонимании Истина не может быть неправедной, а справедливость не может быть обретена вне Правды-Истины, и соответственно — всякая ложь (“благородной” «лжи во спасение» в Жизни не бывает) — несправедлива и неправедна. В этом единении Правды-Истины-Справедливости-Праведности — изначальное своеобразие Русского видения и понимания Жизни на основе Русской речи [424] .
Однако жизнь наших поколений пришлась на середину ХХ — начало ХХI века. И к этой эпохе изначальная само собой разумеющаяся взаимообусловленность этих жизненных явлений и выражающих их понятий утрачена в сознании и миропонимании многих исследователей как гуманитариев, так и естественников.
Обратимся к изданию «Горбачёв-Фонда» [425] “Перестройка. Десять лет спустя” (Москва, «Апрель-85», 1995 г., тир. 2500 экз.). Страница 159, искусствовед, т.е. “гуманист”-гуманитарий Андреева И.А. сумбурно [426] высказывает следующее:
«Нравственные основы — это высоко и сложно. Но элементы этики вполне нам доступны».
Это сказано после того, как мимо внимания искусствоведа (“лирика”) прошли слова “физика” — математика-прикладника и якобы “гуманиста”-экологиста, академика РАН Моисеева Н.Н.:
«Наверху (по контексту речь идёт об иерархии власти) может сидеть подлец, мерзавец, может сидеть карьерист, но если он умный человек, ему уже очень много прощено [427] , потому, что он будет понимать, что то, что он делает, нужно стране» (с. 148).
Никто не высказал возражений, хотя высказыванию академика по умолчанию сопутствует следующее утверждение: “То, что хорошо для умного подлеца, — хорошо для всей страны”.
Это умолчание не страшит ни академика, ни его слушателей потому, что они не понимают объективных в обществе процессов, о которых рассуждают. Их страшит другое, о чём далее академик говорит сам:
«Чего мы боялись? Мы боялись того, о чём писал Богданов [428] в своей “Тектологии”: когда возникает некая система (организация), она рождает, хочет она этого или нет, собственные интересы. Так случилось с нашей системой. Возникла определённая элитарная группа, которая практически узурпировала собственность огромной страны».
— Лжёт академик, ибо «определённая элитарная группа» не возникла из ничего; её породил принцип сформулированный выше самим академиком: Умные подлецы и мерзавцы действительно самоорганизуются и неизбежно породят собственные подлые и мерзкие интересы и будут их умно и энергично реализовывать, опираясь на научно обоснованную исследовательскую и техническую и практику множества таких “моисеевых”, которые тоже выстраивают корпорации, в которых преобладают карьеристы от науки и техники . И потому всё это “элиту” не беспокоило и не беспокоит: ни во времена “застоя”, ни во времена развала, ни во времена реформ, ибо она всегда, по утверждению Н.Н.Моисеева, боролась с монополизмом, «создавая корпорации, которые имели бы возможность конкурировать» (стр. 150, в этом же сборнике).
Академику — специалисту в системном анализе — будто невдомёк, что при конкуренции подлецов и мерзавцев на вершине всегда окажется самый хитрый и криводушный — наиболее последовательный подлец и мерзавец [429] , обладающий некоторыми способностями к тому, что выстраивать личностные иерархии носителей разнородных профессиональных знаний и навыков. Это и есть олигархический “тоталитаризм”.
В основе олигархического “тоталитаризма” лежит методологическая безграмотность, царящая над умами людей в обществе. И здесь покажем в качестве примера несостоятельность профессионального философа от «диалектического материализма» в выявлении и разрешении реальных жизненных проблем, проистекающую из того, что дипломированные философы оторвались от Жизни и, хотя понахватались заумных слов, но так и не освоили диалектического метода хотя бы в его марксисткой версии.
В журнале “Наука и жизнь” № 4, 1988 г. была опубликована статья “Как подойти к научному пониманию истории советского общества” профессора, доктора философских наук А.Бутенко [430] . В названной статье он пишет: «Руководствуемся одной методологией, факты изучаем и знаем одни и те же, а к выводам приходим разным. Почему?» И несколько далее дает ответ на этот вопрос: на его взгляд, «это объясняется тем, что при изучении истории наряду с методологией и фактами ещё существует концепция, связывающая воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени. Вот она-то, эта концепция, у спорящих авторов разная, а потому одни и те же факты выглядят каждый раз в разном освещении, со своим смысловым оттенком» .
Так официальная философия, по своей калейдоскопичности противореча не только Жизни, но и своим же основоположникам и классикам, расписывается в невозможности познать Мир. Поэтому необходимо внести ясность и в понимание вопроса, что есть и в чём выражается методологическая культура.
Методология призвана выявлять и распознавать частные процессы (объективные разнокачественности) в их взаимной вложенности в объемлющих процессах. Методология имеет дело с процессами — событиями [431] в совокупности событий в Жизни . Частные факты принадлежат одновременно нескольким взаимно вложенным процессам, которые и необходимо изучать для того, чтобы управлять обстоятельствами.
Бутенко же пишет об «изучении фактов», ни слова ни говоря о процессах-событиях, для обозначения границ между которыми привлекаются при изложении концепций-моделей факты. Если мы “изучаем” факты и игнорируем процессы, их объемлющие, то мы имеем полную возможность в одну концепцию сгрузить частные факты, относящиеся к различным объективным процессам и получить модель-концепцию объективно несуществующего процесса.