Страница 15 из 24
— Ты хотела поплавать, Мариза? — ласково спросил Жак, потершись виском о мою морду, лежащую у него на плече.
Это было так неожиданно, так нежно, так… что внутри у меня разлилось приятное тепло. Пришлось кивнуть и по-волчьи тявкнуть «да», хотя плавать я точно не собиралась, — хотелось сделать ему приятное в ответ. И тут Жак заставил меня напрячься — со мной на руках направился прямиком в воду. Хочет кинуть в воду поплавать?
Сжав на нем лапы, я ждала какой-нибудь неприятности, если не гадости. Но, зайдя в воду по грудь, Жак крепко держал меня одной рукой, а второй — поглаживал мою наполовину промокшую тушку. Осторожно, будто играя, чуть покачиваясь на волнах. Мне кажется, он был доволен жизнью и нашим совместным «плаванием», больше похожим на купание ребенка. Вдыхая его терпкий, смешанный с солью аромат, я забылась, расслабилась, отдалась на волю волчицы. Природу не обманешь, звери чуют друг друга на совершенно ином уровне, чем люди. Без фальши и предрассудков. Вот и я-человек боялась неизвестности, а моя животная половинка ощущала покой и полностью доверилась своему волку, что заметно «выглядывал» сквозь черные, такие необычные глаза Жака.
С рук он спустил меня у самого берега, видимо, чтобы напоследок «помочила лапы» самостоятельно. Не успела я попрыгать и порадоваться, как высокая волна накрыла меня с головой и перевернула вверх тормашками. От неожиданности я чуть не захлебнулась. Но «чуть» не случилось, потому что в следующее мгновение Жак выдернул меня из воды и взволнованно пообещал:
— Не бойся, родная, что бы не случилось, я рядом и помогу! Всегда и во всем.
Осторожно опустил меня на песок и, пока я отфыркивалась и отряхивалась от воды, — снял с себя мокрые шорты… Я чуть не подавилась, наблюдая за ним. Мне показалось, что Жак испытывал удовлетворение от того, с каким ошеломлением я таращилась на него, полностью обнаженного. На мужской, заметно напряженный, большой «ствол», покачивающийся из стороны в сторону, особенно.
— Побегаем немного? А, Мариза? — предложил он с едва уловимой усмешкой, необидной, игривой.
Миг — и рядом не обнаженный мужчина, а мощный, матерый волчище больше меня раза в три. Стал в паре шагов, похоже, чтобы не давить «харизмой», не пугать до икоты. Затем черный зверь трусцой побежал вперед, предлагая самой решить: с ним я или нет. По-настоящему мне довелось побегать в волчьей ипостаси лишь однажды, когда сбежала от Кровавого дона впервые. В следующее мгновение я бросилась за своим Волком не раздумывая. Он, кося на меня глазом, убеждаясь, что не отстаю и не задыхаюсь, бежал быстрее, позволяя ветру сушить мех и свистеть в ушах. Перед глазами мелькал его хвост, мощные лапы оставляли следы на песке, в какой-то момент я ощутила себя будто в стае, как в детстве. Когда впереди бежит вожак, мне спокойно и свободно до того, что кажется будто лечу на крыльях, душа и сердце тоже летят, поют…
Огромный черный волк неожиданно остановился, задрал голову и — завыл, издал боевой победный клич в сторону восходящего солнца. Я поддалась этому волшебному порыву, чувству стайности, причастности к чему-то большему и родному. А может и не я, а моя волчица вторила своему волку — исторгла из глотки непривычный, непозволительный недавно звук. Тоненький, сиплый, робкий, этот вой был еще и сладким, и освободительным как ливень после засухи, он словно очищал грудь от скопившихся кошмаров.
Волчица резко замолчала, испугавшись своего порыва, но волк подошел ко мне вплотную и, медленно склонившись, прислонился лбом к моему лбу, слегка потерся, успокаивая, ободряя, поощряя. А потом и вовсе смутил — лизнул раз-другой, затем и всю волчью мордочку облизал. Завороженная, охваченная незнакомыми, но такими приятными ощущениями волчица опасалась шелохнуться, чтобы не испортить момента. Да мы с ней просто не знали, как себя дальше вести, и оттого замялись и ждали подсказок: что дальше?
Наш Волк решил, что ласки достаточно и повернул обратно, к дому, но, услышав мой облегченный выдох, обернулся с грустной, понимающей «усмешкой» на жутковатой звериной морде.
Вернувшись в спальню, Жак предложил мне смыть соль и песок и переодеться к завтраку. Судя по подробным «инструкциям», он понял, что без разрешения я не трону, не сделаю, не позволю себе ничего «лишнего». Но даже стоять в душе под упругими струями теплой воды, ощущать, как стекает ароматная пена с тела, как касается кожи мягкое полотенце, впитывая влагу. Или даже как скользит расческа по длинным волосам, или мягко струится ткань вчерашнего желтого сарафана — это все непередаваемое удовольствие для стосковавшейся по обычным радостям жизни женщины. Я не торопилась, мне же разрешили, значит можно в полной мере наслаждаться тем, чего меня лишили на целых пятнадцать лет. Я вспоминала, каково это — быть ухоженной, красивой и чистенькой.
Новый день с Жаком оказался еще более сказочным, чем вчерашний. Раннее утро с забегом по пляжу. Потом он попросил меня помочь с завтраком, затем — с обедом и ужином. Признаться, учил резать овощи и хлеб, жарить мясо. Как ни печально и горько и в какой-то степени стыдно это осознавать, я оказалась вообще не приспособленной к самостоятельной жизни, даже элементарные кухонные навыки, как открыть холодильник и нарезать мясо и салат, были бы для меня проблемой. Благо учиться этим премудростям под руководством своего Волка было занимательно и весело.
Я забывала про свои кошмары при виде ножа в мужских руках, ведь, в отличие от де Лавернье, Жак ловко управлялся с ним, нарезая соломкой овощи для салата, а не угрожая мне. Он тонкими пластинками резал мясо, которое потом жарил и сразу выкладывал на тарелки, а не полосовал мою кожу. И доверил мне порезать ароматный хлеб и свежие фрукты и измельчить пряную зелень. Все это сопровождалось пояснениями, предложениями попробовать, понюхать, сравнить, потом меня частенько кормили с рук, превращая прием пищи в забавную игру.
Было страшно ошибиться, поверить, а потом лишиться этих моментов. В отличие от Жака, я не хохотала на весь дом, а только улыбалась уголками губ, робко и неуверенно, а главное — молчала, внимая ему, послушно следуя указаниям. Но целый день радужных ощущений и удовольствий — не забыть!
Еще мы посмотрели несколько комедий, познакомили меня с попкорном, а уже вечером, после страшного фильма про катастрофу планетарного масштаба, Жак неожиданно улегся на диван, положив голову мне на колени, и попросил помассировать ее.
Мне кажется, он дремал под мои мерные, осторожные и ласковые движения. Я зарывалась пятерней в его волосы, жаль, короткие, и наслаждалась их шелковистостью. И самими прикосновениями, которые не вызывали отчуждения и отвращения, не казались неправильными и грязными. Голова Жака на моих коленях, под моей рукой, каждое ощущение его близости были такими необычными, непривычными, но правильными и необходимыми.
Жак мерно дышал, а я смотрела на выступающий кадык на крепкой мужской шее и поражалась, что этот вер мне настолько доверяет. Саму жизнь! Внутри все вибрировало от эмоций, чувств и ощущений — так много нового случилось! Я не хотела отрывать ладонь от его головы, чтобы не разорвать связь. В какой-то момент мне нестерпимо захотелось не только зарываться в его волосы, а коснуться лица. И я решилась! Трепетно, осторожно прошлась по лбу и бровям, погладила скулы и щеки, ощущая подушечками пробивающуюся щетину. Расхрабрилась и коснулась манивших меня тонких губ, погладила их, ощущая теплое дыхание своего Волка.