Пропал чародей

– Он хотел использовать вас в качестве заложников? – нарушил молчание Фесс.

– Да, – сознался Магнус.

– А я, эпилептик несчастный, стоял в бездействии! Пусть отсохнут мои микро...

– Но это же не твоя вина, – быстро перебил его Магнус, обрывая поток самобичевания. – И ничего страшного не случилось, Пак и его эльфы освободили нас.

– Мы им тоже помогли! – Джеффри не смог скрыть гордости.

– Слава Герцу и Фарадею! – Фесс вздохнул с облегчением. – А где же он сейчас?

– Граф? – поинтересовался Грегори. – Или Пак?

– Они оба остались там, на тропе, где эльфы захватили графа, – пояснил Магнус. – Граф связан по рукам и ногам, и мы не знаем, что сделает с ним Волшебный Народец.

В противовес прозвучавшим словам тишину взрезал жуткий вопль, через пару секунд резко оборвавшийся – и только эхо пометалось меж деревьев.

Дети потрясенно посмотрели друг на друга.

– Что... – начал Магнус.

– Это был голос человека, – многозначительно заметил Джеффри.

Зашуршали листья, и в пятно лунного света шагнули Пак с Келли.

– Кончено, дети, – проворчал Пак. – Граф Дрож никому больше не причинит зла. Грегори посмотрел на Келли:

– А почему ты так рассержен?

– Оставь лепрекоэна в покое, – быстро цыкнул на воспитанника Пак. – Он храбро бился этой ночью.

– Может быть, может быть, – пробормотал Келли, – но я не очень-то горжусь подобными делами.

– Но и сожалеть о содеянном не стоит! Вспомни, ирландец, этот человек, вступив в Гленн, оставил за собой след смерти и разрушения. Эльфы видели, как он своими руками убил по меньшей мере дюжину людей. Только в эту ночь он ранил множество эльфов, а Боярышник лежит бездыханный.

Дети замолкли, широко открыв глаза. Они уже знали, что у эльфов и фей нет бессмертной души, как у людей, и поэтому, когда эльф умирал, он вообще переставал существовать.

На унылое лицо Келли, кажется, стала возвращаться старая ухмылка.

– Да нет, все так, как ты говоришь. Просто...

– Милосердие, – буркнул Пак.

– И это тоже. Но я не стыжусь и того, что сделал.

– А что ты сделал? – высунулся Грегори, но Магнус одернул его:

– Цыц!

– Мы, эльфы, только что избавили Его Величество от кое-каких хлопот и неприятностей, – покачал головой Пак. – Предоставь судьбу графа на его усмотрение, конец преступника был бы тот же, разве только помпы побольше.

Дети потрясенно уставились на него.

– Но ты же не можешь распоряжаться жизнью и смертью! – не выдержал Джеффри.

– На поле боя у командира есть такое право, – ответил Пак, – а это был настоящий бой. Разве граф Дрож не пришел сюда воевать?

– Может быть, и так, – все еще сомневался Джеффри. – Но он воевал с Гленном, и это забота Гленна...

– Ну нет, – Пак сверкнул глазами. – Гленн может заботиться о смертных – но не о сынах Волшебного Народца.

Джеффри снова разинул рот.

– И не возражай! – настрого приказал Пак. – Помни – право принадлежит не человеку, а Правосудию!

Джеффри медленно закрыл рот.

– Не так исполняется правосудие, – запротестовал Грегори. – Он же лорд, значит, и судить его должны были лорды!

– Это правосудие для смертных, – возразил Пак. – А за преступления против Волшебного Народца он ответил этой ночью. И у нас, сыновей Волшебного Народца, свои понятия о Правосудии. С тех самых пор, как растут Дуб, Ясень и Терн. По крайней мере, для осужденного все окончилось быстро. А у смертных я видел куда более суровое правосудие.

Дети замолчали. Лунный свет падал на грустные лица.

– По-моему, нам пора возвращаться, Пак, – окликнул Магнус.

Глава десятая

Конечно, они могли бы устроить привал прямо на месте, но Пак все же увел детей прочь – он имел некоторое понятие о чувствах смертных и знал, что детям будет не по себе, если придется ночевать поблизости. Поэтому он вел их сквозь тьму, прерываемую то там, то здесь пятнами лунного света. Дети притихли, и, когда у самого Пака настроение немного улучшилось, он попробовал развеселить и детей, затянув задорную эльфийскую песенку. Озорные переливы сначала не вполне подходили к мрачному настроению детей, но несколько куплетов спустя юных слушателей стало охватывать ощущение покоя. Огромные старые деревья с узловатыми ветками походили уже не на злобных чудовищ, а на добрых старичков в зеленых одеждах, украшенных серебряными бляшками лунного света. Свисающая с огромной ветви лоза превратилась в праздничную гирлянду, а сухая листва под ногами – в разноцветный ковер. Не прошло и часа, как дети очутились в волшебном лесу, и тропинку пересек серебристый ручеек, счастливо журча и пританцовывая вокруг камней. Над ручейком выгнул спину маленький мостик с перилами. Корделия вздохнула:

– Что это за чудесная песенка, Пак?

– Она открывает глаза на волшебство, которое вас окружает, – отозвался эльф. – Везде полно сказочных чудес, стоит только открыть глаза и присмотреться.

С этими словами он шагнул на мостик, а следом затопал Грегори.

– Хо! Хо! – как эхо в пропасти, хохокнул чей-то голос, и за край мостика ухватились две огромные ручищи с длинными узловатыми пальцами.

– Поберегись! – гаркнул Пак, попятившись.

Грегори бросился назад и налетел на Джеффри, который стал, как вкопанный, скрестив на груди руки. Корделия с разгону налетела на Джеффри, и только Магнус ухитрился затормозить без происшествий, пробормотав:

– Как же в чудесном лесу обойтись без чудовища?

– Хо! Хо! – из-за края моста вынырнула уродливая башка. Лохматый чуб соломенного цвета, глаза, как блюдца с голубой каемочкой, нос, как картошка элитного сорта, и широкая разинутая пасть с острыми зубами.

– Хо! Хо! – повторило чудовище, закинув на мостик тонкую ногу с огромной плоской ступней. Следом показалось тулово, точь-в-точь бочка емкостью в сто декалитров, всего фута четыре длиной, зато плечи – три фута в ширину. Руки болтались до самых колен, а ладони были шириной с лопату. Как раз в ладони чудище и хлопнуло, издав шум как от пушечного выстрела.

– Детки! Ням-ням!

Дети испуганно сбились в кучу.

– Что... Что это, Пак?

– Тролль, – ответил эльф. – Такие, как он, живут под мостами. Тролли вечно голодны. Тролль заулыбался и закивал головой.