Пропал чародей

Фагия что-то напевала. Странная мелодия, несвязные звуки. Она брякала посудой, потом послышался скрип давно не смазанных петель. Магнус помнил этот звук. Он слышал его за ужином – так открывались чугунные дверцы плиты. Затем по камню завжикало железо, запыхтели меха. Фагия снова захихикала.

– Тепленько. Тепленько, вкусненько, бедные, продрогшие детки. Так, а вот и подобающий соус. Нынешняя молодежь и слышать не желает о мясе без соуса.

Она снова завыла свою странную песенку, что-то забулькало, и деревянная ложка застучала о стенки горшка.

Магнус застыл от ужаса. Добрый тон радушной бабуси несколько контрастировал с тем, что она, кажется, собиралась сделать. Теперь он понял, в чем состояло проклятие того злобного волшебника – и какой именно смертью умерли друзья старухи.

Корделия. Грегори. Он не допустит, чтобы их сунули в печку из-за вероломной старой ведьмы!

Или из-за проклятия старого колдуна. Это была мысль Грегори, настолько слабая, что Магнус еле расслышал ее – и его словно осенило, он понял, что младший прав. Она сама не ведает, что творит, подумал он изо всех сил.

'Да, верно, – донеслась мысль Корделии. – Эти стеклянные глаза – душа старухи – спит”.

'Зато тело бодрствует”, – добавил Грегори.

'И этого хватит, чтобы сделать из нас жаркое, – подумал Джеффри, наигранно беззаботно. – Что будем делать?”

На пол упала тень – вернулась Фагия.

– Бедный крошка! Совсем застыл. Вот, мы согреем его первым, – и она подхватила с кровати Грегори.

Сквозь дурман снадобья прорезался настоящий ужас. Грегори заорал в кляп, его мысли вопили:

'Магнус! Корделия! Джеффри! Помогите-е-е-е!”

Страх и гнев придали сил братьям и сестре, и объединенный удар мыслей обрушился на старую ведьму – но снадобье ослабило их силы. Фагия только закачалась и снова выпрямилась, прижимая Грегори к груди.

– Ой! Голова кружится!

Она постояла секунду, прикрыв веки. Потом открыла глаза вновь и ухмыльнулась.

– Все прошло. Ну, деточка – пойдем готовить ужин.

И заковыляла на кухню.

Магнус снова попробовал мысленно ее стреножить, но старуха споткнулась о нечто более существенное – и в тот самый момент, когда споткнулась, что-то маленькое, темное, пронеслось по воздуху и ударило ее между лопаток. С воплем людоедка повалилась наземь... и Грегори с размаху вылетел у нее из рук, прямиком в открытую плиту.

Его разум отчаянно завизжал, а жар печки полыхнул совсем нешуточно.

Как один, братья и сестра протянули свои мысли и подхватили Грегори. Малыш плавно остановился в воздухе у самой дверцы плиты.

Магнус облегченно вздохнул. А теперь вниз, медленно и аккуратно.

Медленно и аккуратно они опустили брата на пол.

В дверях Фагия, кряхтя, пыталась встать на ноги. За ее плечами появилась вторая маленькая фигурка, крошечный молоток мелькнул в воздухе и с тупым КЛЮК! ударил по затылку. Ойкнув, Фагия снова свалилась.

Маленькая фигурка пощелкала языком, а потом посмотрела на Магнуса. Это был Келли, который немедленно бросился к мальчику и вытащил у него изо рта кляп.

– Ну что вы мне скажете, молодой человек? Сейчас вы целы и невредимы, но опасность была близка.

– Чересчур близка, – перевел дух Магнус. – Примите мою благодарность, Келли. И ты, Робин. Спасибо, что вы вовремя спасли нас, – он повернулся к эльфу побольше.

– Не за что, – отрезал наставник. – Что, интересно, должен был я говорить вашим родителям, если бы принес их детей в зажаренном виде? А?

Он испепелил взглядом сначала Магнуса, а потом обратил свой взор на Корделию и Джеффри – под этим взором тряпки сами повыскакивали у них изо ртов.

– Ну? Что было бы с вами, если бы рядом не оказался ваш вредный эльф?

– Мы бы... умерли, – выдавила Корделия.

– По-настоящему, – кивнул Пак. – А не как в игре, когда можно встать и разойтись по домам. Ну, если вредный эльф в следующий раз посоветует вам не лезть в пекло, что вы сделаете?

– Мы тебя послушаемся, – средненький ошеломленно смотрел на Пака. – Мы тебя всегда будем слушаться, Робин.

Пак еще раз грозно воззрился, но не выдержал, его серьезность куда-то пропала и глаза снова весело засверкали.

Дети заметили перемену и обрадованно вздохнули.

– Ой, Пак, – улыбнулся Магнус, – мы-то думали, что ты и в самом деле на нас разозлился.

– Ничего, это вам только на пользу, – Пак нагнулся над Корделией. – Что за снадобьем вас опоили, дитя мое? Его воздействие проходит?

– Сейчас попробую, – Корделия уставилась на веревку, связывавшую ей руки. Узел зашевелился, затем концы веревки медленно – очень медленно! – поползли, развязываясь. – Кажется, проходит.

– Но еще не прошло, – Пак сам взялся за дело и быстро развязал узел. – Развяжи остальных, копуша.

– Рад, что к тебе вернулись хорошие манеры, – язвительно ответил лепрекоэн. – Если, конечно, это можно назвать манерами.

Тем не менее его длинные пальцы справились с узами Джеффри почти мгновенно.

Магнус высвободил руки и выхватил свой кинжал. Он разрезал путы на ногах, торопливо вскочил, чтобы помочь младшему брату – и зашипел от боли в ногах, покачнулся, чуть не упал, но успел ухватиться за косяк.

– А-а-а, это кровь – сердится, что ее не пускали к ногам, – кивнул Пак. – Потерпи, это пройдет.

– У нас нет времени, чтобы ждать, – Магнус заковылял к Грегори. – Карга может в любой момент очнуться.

– Не бойся, – успокоил Келли. – Молоток-то у меня остался.

Магнус развязал Грегори, и младший, всхлипывая, бросился ему на шею.

– Ну-ну, парень, – зашептал Магнус, – Было страшно, но прошло... Уже все.

– Молоток не молоток, а уходить надо, – приказал Пак. – Нет дома лучше, чем чистое поле под звездным небом. А в этом доме провоняло злобой. За мной, дети!

Он шагнул к дверям, Джеффри и Корделия следом. А вот Магнус, подтолкнув Грегори к выходу, озабоченно повернулся к Фагии. Пак заметил это.

– Нет-нет, парень. Мы уходим.

– Но она только оглушена. По-моему, ей не помешало бы отдохнуть и подольше.

Корделия с тревогой посмотрела на Магнуса:

– Что это ты задумал?

Старший брат пристально глядел на колдунью.

– Что он делает? – не выдержал Джеффри. Грегори коснулся его плеча.