Напарник чародея

– Тише! – крикнул Джеффри. Все замолчали, насторожив слух.

– Это был не только гром, – пробормотал наконец Магнус.

– Я слышала женский плач, – ответила Корделия.

Род хотел было сказать, что слышал он, но прикусил язык и сощуренными глазами посмотрел в сторону невидимой башни. Гвен еще крепче сжала его руку.

Грегори сказал за отца:

– А я слышал мужской смех.

– Да, и такого злобного и грязного смеха я никогда не слышал, – согласился Магнус.

– Я тоже его слышала, милорд, – прошептала Гвен.

– Он злорадствовал, – негромко подытожил Род. – Не знаю только над кем.

– Над девушкой? – спросила Корделия. – Радовался ее слезам?

– Мне этот замок не нравится, – сообщил наконец Магнус жестким голосом.

Гром потряс камни, выбеленные молнией. Когда он стих, Грегори спросил:

– Значит, утром мы отправимся домой?

– Нет, – Магнус опередил отца. – Кто бы тут ни был, мы должны противостоять ему и изгнать его.

Снова ударил гром, молния последовала за ним так быстро, что казалось, это одна вспышка с небольшим промежутком. Когда отпечаток молнии на сетчатке погас, в глазах Рода плясали огненные картины, подтверждая, что он видел. Когда стих гром, Корделия ахнула:

– Это была девушка?

– Может быть, – Джеффри говорил тоже как-то хрипло. – Что-то с длинными волосами и в плаще.

– Но почему она головой вперед полетела на землю? – спросил Грегори.

– Потому что ее вытолкнули, брат, – ответил Джеффри.

– А может, она бросилась сама? – спросила Корделия.

– Как бы то ни было, сие плоды зла, – подвел итог Магнус.

Род услышал гнев в голосе первенца и быстро проговорил:

– Было, Магнус. Помни – это “было”. Что бы тут ни случилось, каким бы жестоким и злым оно ни было, это произошло не сегодня, а двести лет назад.

– Но какое зло должно было здесь свершиться, – воскликнула Корделия, – чтобы дух переживал его снова и снова, и снова целых двести лет!

– Значит, пора с этим покончить, – голос Магнуса звучал мрачно, с решимостью, какой Род у него прежде не слышал. – Что бы ни пряталось в этой груде каменных развалин, это зло, грязное и низкое, и мы должны положить ему конец.

Род задумчиво смотрел на своего сына. Магнус прав, конечно, но откуда у него эта внезапная решимость? До сегодняшнего дня старший из детей Гэллоугласа ничего не слышал о замке Фокскорт, кроме названия. Род думал об этом, пока семья снова ложилась спать, хотел даже поговорить с Гвен, но решил, что еще не настало время.

– Почему сейчас замок не кажется таким мрачным? – Корделия смотрела на крепостные стены, расцвеченные золотом в свете утреннего солнца.

– Потому что сейчас рассвет, дорогая, а в утреннем свете все кажется свежим и красивым.

– И дождь чисто его вымыл, – объяснила Гвен, – как и все остальное. Небо над головой ясное, и сердце мое поет, когда я смотрю на него.

– Но нам все равно придется идти в замок, – Род мрачно оглядел подъемный мост. – Правда, существует небольшая проблема: как опустить эту деревянную плиту.

– Надо повернуть лебедку, – просто сказал Магнус. – Сделать, папа? Род повернулся к сыну.

– Что? Ты сможешь повернуть лебедку, даже не видя ее?

– О да, а в следующий раз ты, превзойдя пророка Магомета, велишь горе идти к тебе, – усмехнулся Джеффри.

– Могу, поскольку я знаю, что она там должна быть.

– Ты ведь не сможешь, Магнус! – воскликнула Корделия.

Грегори ничего не сказал; он широко раскрытыми глазами смотрел на Магнуса. Ведь Большой Брат сказал, что сделает...

– Может, и сделает, – заметила Гвен. – А если и не сможет, для него это будет хорошей практикой.

– Да, нужно тянуться, если хочешь расти, – медленно ответил Род. – Хорошо, давай. Это сбережет нам немало времени.

Магнус сосредоточенно посмотрел на подъемный мост, затем взгляд его утратил фокусировку. Гвен внимательно наблюдала за сыном.

Род перевел взгляд с сына на замок. Он почти ожидал, что древние доски со скрипом начнут опускаться. Из простой предосторожности Верховный Чародей знаком велел остальным детям отступить. Они послушались, но неохотно.

Магнус расслабился и раздраженно покачал головой:

– Бесполезно, никакого отклика.

Грегори выглядел разочарованным. Глаза Джеффри озорно загорелись, и он начал что-то говорить одновременно с Корделией, но Род строго посмотрел на них, и они мгновенно замолчали с раскрытыми ртами.

– Ну, попытка была неплоха, – Гвен рассматривала замок. – Но странно, однако.

– Значит, испробуем обычный способ, – подвел черту Род.

– Я сделаю!

– Нет, я!

– Моя очередь...

– Нет! – рявкнул Род.

Дети замолчали, сердито – но и с опаской – глядя на отца. Он увидел это и заставил себя улыбнуться.

– Я ценю вашу готовность, дети, но заниматься силовыми упражнениями тут, вероятно, опасно. Знаете, прогнившие балки и ослабленные камни. Я считаю, что должны действовать старшие – мы с Магнусом.

– А почему Магнус пойдет?

– Магнус, ты мошенничаешь!

– Почему не мама?

– Потому что кто-то должен присматривать за вами троими, – ответил Род.

– Фесс может присмотреть за нами!

– Фесс не может помешать вам идти за нами, – возразила Гвен. – Вы обещаете оставаться на месте?

– Нет!

– Прошу тебя, – Гвен солнечно улыбнулась Роду, – иди быстрее, муж мой.

– Без всякой задержки. Пошли, сын, – Род посмотрел на замок, но на этот раз его не видел. Внимание его было устремлено на невидимый внутренний мир. Он представил себе, как отталкивается от земли – и медленно приподнялся до уровня бойницы над воротами.

– Ты обещал без задержки, – напомнил ему Магнус, тоже повисший в воздухе, опираясь на узкое оконце.

– Ну, хорошо, я медлительный старик, – проворчал Род. – Только потому, что мне не повезло вырасти, постоянно используя пси-способности, как ты, сынок. Пошли внутрь, – он повернулся боком и забрался в бойницу.

Протискиваться пришлось с трудом.

– Ты едва прошел, – бросил Магнус, проскальзывая за ним без особых усилий. Род шлепнул себя по поясу.

– Это мышцы, парень, а не жир, – он огляделся и тут же нахмурился. – Неплохо...

Действительно. Одна плита в крыше обвалилась, утренний свет проходил сквозь образовавшуюся щель и узкие бойницы, бросая тени поперек всего круглого помещения со стенами из старинного рыхлого камня. В углах бахромой свисала старая паутина, у одной стены стояли сломанный стол и не-струганая скамья. Если не считать этой пародии на мебель, помещение было пусто, и только на полу валялись черепки от посуды.