Страница 62 из 68
Чай принесли через десять минут. Мои руки тряслись так сильно, что пришлось держать чашку обеими руками, чтобы донести ее до рта, не расплескав.
Не знаю, в какой момент я перестала ждать Коннора. Вероятно, в глубине души я не верила, что он способен не прийти, а надежда — какой бы она ни была призрачной и напрасной, — как известно, умирает последней. Всякий раз при звуке шагов в коридоре я выпрямлялась, готовясь к встрече, и, прислушиваясь, убеждала себя вопреки рассудку, что это, должно быть, он. Но каждый раз шаги не останавливались перед моей дверью и, в конце концов, замирали вдали.
Мой доброжелательный стюард вернулся со многими извинениями около четырех часов пополудни:
— Меня задержали, мисс. Но я все время высматривал вашего мужа на пристани. Возможно, он направился прямо в госпиталь, думая найти вас там. Весьма вероятно. Многих лежачих больных уже погрузили в санитарные машины, они сейчас находятся по дороге в госпиталь Рандуика.
— Да, — с трудом произнесла я, — возможно, мой муж поехал в Рандуик.
Но я знала, что это не так, Коннор просто не встретил меня. Стюард ушел, а я поняла: это окончательный и бесповоротный разрыв. Не было смысла больше ждать и продолжать надеяться. Как только сестра Даньелс вернется, я скажу ей, что готова к отъезду.
— У меня для вас устное послание и письмо, — объявила сестра, появляясь немного погодя. — Маленький австралийский капрал пожелал вам всего хорошего и обещал навестить вас в госпитале, а письмо от капитана О'Малли.
Не читая, я сунула письмо в карман больничного халата. Сестра вздохнула:
— Я справлялась в канцелярии, не интересовался ли кто-нибудь вами. Вроде нет.
— Спасибо, — сказала я, стараясь держаться спокойно.
— Произошло, на мой взгляд, обычное недоразумение. В радиотелеграммах довольно часто искажается первоначальный текст.
— Да, вы правы, — согласилась я. Мои губы одеревенели и никак не складывались в улыбку.
— Если ваш муж явится после вашего отъезда, ему сообщат, где вас найти. Я попросила помощника интенданта записать вашу фамилию, воинское звание и некоторые другие сведения, на всякий случай.
— Вы очень добры, сестра. Благодарю вас от всей души.
Она с тревогой посмотрела на меня.
— Хотелось бы сделать для вас что-нибудь полезное.
— Больше вы ничем не в состоянии помочь, честное слово, благодарю вас еще раз. — Мне захотелось побыстрее избавиться от ее жалостливого, все понимающего взгляда. — Я готова к отъезду. Нет смысла дольше оставаться и ждать.
— Послушайте, — произнесла вдруг сестра, — мы отплываем только завтра к вечеру, меня на короткое время отпустят на берег. Может, стоит связаться с вашим мужем? Если вы дадите мне домашний адрес и номер телефона, я постараюсь встретиться или созвониться с ним. Вас это устроит?
— Вы очень любезны, сестра, — покачала я головой, — но лучше не надо. Позвоню ему сама из госпиталя.
— О, да, — согласилась она живо, хотя так же мало, как и я, верила в благополучный исход. — Конечно, вы можете позвонить оттуда. Не сомневаюсь, тут какая-то неувязка.
Я не ответила. Да и что я могла сказать. Подоткнув мое одеяло со всех сторон, медсестра принялась вынимать из тумбочки принадлежащую мне всякую мелочь.
— Остальные ваши вещи уже на берегу, — заметила она, — санитары знают, где они.
Я опять горячо поблагодарила ее, безуспешно пытаясь казаться спокойной.
— Не благодарите меня, — сказала она, крепко пожимая мне руку и краснея, — это моя обязанность. Мне приятно, что я вам хоть чем-то помогла. Прощайте и счастья вам. Не сомневаюсь, вы быстро поправитесь и выпишитесь из госпиталя уже через десять дней, а может, и раньше, кто знает? Худшее уже позади.
«Так ли?» — подумала я печально, когда сестра ушла за санитарами. А вдруг самое худшее еще впереди? Не пожелает ли Коннор, едва только я выпишусь из госпиталя, начать развод, призванный положить конец такому фарсу, как наш брак? Он не знает о ребенке, но, даже если и узнает, это обстоятельство никак не повлияет на его решение. Я не стану удерживать его против воли. Не желаю, чтобы он жил со мной лишь ради ребенка. О ребенке я позабочусь сама. В финансовом отношении у меня все обстояло вполне благополучно. Мне причитались: солидная сумма в виде не выплаченного ранее жалованья, деньги от индийского правительства, а также выходное пособие по демобилизации. Если не удастся получить работу в Сиднее до рождения ребенка, я смогу уехать в Англию на военном транспорте. Мои родители умерли, но у меня, как и у Генри, были на родине дяди, тетки и кузены, которые всегда дадут мне приют.
Жалость к себе постепенно уступила место гордости. Внезапно во мне пробудились материнские чувства. Ребенок будет мой, только мой, и Коннор никогда не узнает о нем. Коннор...
Но вот вернулась сестра Даньелс. Она выглядела озабоченной. На лбу у нее я заметила небольшую морщинку, которая вовсе не соответствовала ее обычно невозмутимому виду. Вошла она одна, оставив в коридоре санитаров с носилками.
— Лейтенант Дейли, из канцелярии интенданта сообщили, что кто-то просит свидания с вами. Нет, — вытянула она руку, как бы предупреждая невысказанный мною вопрос, — это не ваш муж, а какая-то молодая женщина. Говорит, что ее зовут Джульетта Лайл и вы с ней не знакомы. По ее словам, она пришла по поручению вашего мужа, чтобы объяснить, почему он не смог вас встретить сегодня утром. Хотите, — она взглянула на меня с едва уловимой тревогой, — с ней встретиться? Или, может, лучше я поговорю?
Ее вопрос предполагал, что я еще не в состоянии беседовать с незнакомой молодой женщиной, явившейся от моего мужа с посланием, которое может причинить мне страдания. Возможно, мелькнула у меня мысль, Джульетта Лайл — его нынешняя любовница. Ведь она, по ее собственному признанию, пришла от его имени, и причем с опозданием. Несомненно, она и Коннор выдумали вместе какую-то, с виду правдоподобную, историю, чтобы оправдать его отсутствие. Вероятно, сочиняя, они от души потешались. Внезапно я почувствовала ко всему ужасное отвращение, меня одолевала досада и полная безнадежность.
— Вы не возражаете поговорить с ней за меня? — спросила я, не узнавая собственного голоса, такого слабого, несчастного и безжизненного. — Мне что-то... не хочется, я... я устала и...