Страница 12 из 47
- Я в музей и он закрывается через два с половиной часа. Я бы сказала: «До свидание». Но уместнее будет: «прощайте».
- Раз я тебя задержал, то отвезу.
И нагло прошел к выходу, остановившись возле черного Ягуара. Может это и не плохая идея? Здесь ехать недалеко, а на автобусе дольше, успею больше увидеть.
Подошла к машине, Михаил галантно распахнул дверь и если бы не его чёрствость, этому можно было бы умилиться. Мужчина сел с другой стороны. С каждой минутой эта затея мне нравилась все меньше.
- Ты любишь музеи? - даже не повернувшись ко мне, спросил Михаил.
- Нет, точнее мне нравится искусство, - попыталась сказать как можно суше.
И зачем ему я, чувства он ко мне не испытывает ведь. Такой же бесчувственный, как и прошлый раз, когда его видела на выступление. А взять с меня нечего, самое дорогое, что у меня есть, это серьги от бабушки, которую я никогда не видела. Да и не помню, то ли по маминой, то ли по папиной линии она. Теперь-то никто и не скажет. Отец в тюрьме за бытовое убийство жены и хранения наркотиков.
Доехали действительно быстро. Не дождавшись пока мне откроют дверь, вышла сама. Нечего здесь устраивать уроки обольщения.
- Спасибо, прощайте! - и закрыла дверь.
В этот момент открылась параллельная дверь, и оттуда вышел Орлов. Обошел машину и подошёл ко мне. Я и шевельнуться не посмела.
- Что же так быстро? Проведу тебе экскурсию, - направился к мощенным дверям музея.
Помялась несколько секунд и догнав мужчину внутри, пошла следом. Мы зашли в большой зал, нас никто не остановил и не в одной из частей музея не попросили билет.
Мы ходили из зала в зал и наслаждались картинами, обсуждая стили, эпохи, глубину написания картин и самих авторов. Я так увлекалась некоторыми картинами, что не замечала, как тихо за спиной стоит Орлов и терпеливо ждёт.
Непозволительно долго не могла оторваться от произведения Верищагина «Богатый киргизский охотник с соколом», или от Пукирева «Неравный брак». Я не могла насмотреться, испытывая ко многим картинам то трепет, то пугающую жалость, к некоторым восхищение и нежность к тем эмоциям, что передают нам авторы через века. Они заставляют смеяться и плакать над ними. Меня всегда удивляло мое увлечение.
Время бежало к закрытию, а ещё столько предстояло посмотреть. Я бы не сомкнула глаз и рассматривала их всю ночь.
Выйдя к закатному солнцу, прищурилась, привыкая к дневному свету. Время, проведенное в музее, оказалось увлекательным, и сопровождение Орлова способствовало этому. Я и забыла о его манере общаться. Словно со мной был иной человек.