Страница 5 из 52
— Myfriendis hurt! Please, help him! — я с надеждой посмотрел на них.
В ответ увидел любопытство, но не более того. Они уставились на меня и Ваську, как на диковинку и я не выдержал, выругался по–нашему. Так я не ругался никогда. Отчаянное положение и злость на себя за то, что не могу понять того, что происходило со мной, выплеснулись в этом крайне эмоциональном срыве. Мужик, с восхищением открыв рот, как–то по–новому, с уважением взглянул на меня. Его жена и вовсе не удержалась, и воскликнула:
— Гляди–ка, Митрофан! Чай по–нашему могет! — сказала она. — А ты говоришь, иноземец!
Я подобрал свою челюсть с земли, постарался вернуть своим глазам привычный размер, сглотнул и спросил:
— Куда я попал?
— Так в Междуречье, мил человек! Деревня наша Новосёлками зовётся! А товарищ твой, чай ранетый?! — поинтересовался мужик.
«Какой у них необычный говор!» — подумал я.
— Да, Митрофан! Ему срочно нужен врач! — сказал я на автомате, мозг мой в этот момент вообще взорвался. Но мужик не дал мне всё как следует проанализировать.
— Кто? — Не понял меня мужик.
— Доктор, лекарь! — пояснил я, определив для себя приоритетную задачу спасения Василия, а весь анализ и осмысление не вяжущихся воедино фактов следовало произвести потом, после спасения раненого.
— А-а! — Сообразил, наконец, мужик. — Лекаря у нас нет, это тебе в город надо, мил человек!
То, что было дальше, грозило мне серьёзным психическим расстройством! Я стал спрашивать, не подбросит ли меня кто–то до города? Но слов машина, автобус, маршрутка, телефон и прочие в словаре этих людей не оказалось. Зато такие слова как телега, староста и травница Марфа присутствовали почти в каждом предложении. Однако, больше всего семейство беспокоил красный дракон с белым пузом, что с диким воем сел за рекой и рощей, что были расположены неподалёку от посёлка.
Кое–кто из детишек заметил его ещё в полёте, и все жители посёлка на всякий случай попрятались по домам. Так я понял, что слово самолёт тоже отсутствует в их словаре.
Что за дремучесть такая? Возможно, я попал в поселение так называемых староверов, которые бежали в латинскую Америку от церковной реформы, да так и отстали в своём развитии, поскольку считали любое проявление цивилизации не божественным даром, а искушением от лукавого?! Это могло бы многое объяснить! Но и эта теория оказалась неверной, поскольку слова Библия и прочих религиозных понятий они тоже не знали.
После недолгих споров я согласился на травницу Марфу. Мужик позвал на помощь соседей, которые уже стали потихоньку выбираться из своих укрытий и вовсю глазели на иноземца, что смешно говорит на их языке. Вместе с соседями Митрофану удалось организовать доставку Василия к знахарке Марфе, а я плёлся следом, еле переставляя ноги. После того, что произошло в гостинице, у меня уже не осталось никаких эмоций.
[1] — Мой друг ранен! Пожалуйста, помогите ему!
Глава 2. Ветер перемен
*** Земля. Где–то неподалёку от Парадайс Бэй. 150 минут назад ***
Когда я осознал, что грозит моему земляку Василию, то похолодел. Плохо дело. Всё очень серьёзно и страшно. Неужели на моих глазах убьют человека? Что же делать? Мой отец в таких случаях всегда говорил, что нельзя оставаться безучастным к несправедливости. Удел сильного человека — помогать слабому. А сильный ли я? И вообще, во что я ввязался!? Я просто влип в дерьмо по уши, играю в чужие грязные игры и рискую собственной жизнью! А может быть, пошли он все… к чёрту!?
Я мог спокойно развернуться и уйти куда подальше, либо, как вариант, вызвать полицию, которая обнаружит труп моего земляка, но вместо этого я прильнул к замочной скважине и прислушался к разговору громил, в то время как их жертва не шевелилась. Хорошо, что в школе и в университете меня научили сносно понимать английский. Мне не составило труда перевести для себя несколько несложных фраз, которыми решили перекинуться два мужика за дверью.
— Нашёл! Грёбаная фигня! — сказал тот, что копошился слева.
— Отлично! — обрадовался первый. — Заверни её в одеяло, и валим отсюда!
— А что будем делать с этим!? — пробасил второй. — Он же видел нас обоих!
— Инструкции на его счёт были однозначными! — сказал первый и, к моему ужасу, потянулся за пистолетом в кобуре.
— Кретин! — недовольно воскликнул второй. — Ведёшь себя как дилетант на первом задании.
— Чего? — не понял его напарник.
— Твой выстрел привлечёт нежелательное внимание!
Первый громила, что–то неразборчиво проворчал, и с неудовольствием согласился:
— Ну, хорошо–хорошо! Я использую подушку вместо глушителя, а из–за грёбаных любителей громкой музыки выстрел никто не услышит!
Первый бандит подхватил подушку с дивана и вернулся на место перед дверью. Его широкий зад загородил мне весь обзор. Однако, я прекрасно понимал, что он сейчас собирался сделать.
В этот момент я проклял то, во что влип, а заодно себя, своё воспитание, Александра Борисовича и Валентина Степановича. Кажется, я ещё думал, кого следует включить в этот список, когда с разбега врезался плечом в дверь. Честно говоря, я думал, что дверь закрыта изнутри, но как оказалось, всё было иначе. Дверь с грохотом распахнулась и со всего размаха снесла первого громилу с пистолетом и подушкой куда–то вправо, а я со всей дури полетел внутрь комнаты и, чудом не задев Василия, перелетел через диван, больно ударившись спиной о стену.
Я резко вскочил, понимая, как важна сейчас каждая миллисекунда, посмотрел в сторону стонущего первого громилы. Его хорошенько приложило об угол столика. Мордоворот валялся на полу среди обломков стола и, схватившись обеими руками за своё мужское достоинство, корчился от боли. Пистолет пострадавшего громилы отлетел куда–то в сторону, и его нигде не было видно.
Я быстро отыскал взглядом второго противника, которого моё появление застало врасплох. Кажется, во время моего вторжения он паковал посылку, стоя спиной к дверям, и обернулся лишь на грохот, который я произвёл во время своего внезапного появления. На мгновение он нерешительно замер с одеялом в руках.
Поняв, что товарищ больше не прикрывает его, он проворно перехватил свой трофей одной рукой, а другой попытался выхватить пистолет из кобуры, которая была спрятана у него подмышкой. Недолго думая, я бросился на него, огибая диван. Громила замешкался, пытаясь вытянуть пистолет, что дало мне небольшую фору во времени.
В момент столкновения мордовороту всё–таки удалось извлечь оружие, но он никак не успевал его навести на меня. Грянул оглушительный выстрел, от которого я чуть не наложил в штаны, но это не помешало мне первым делом ударить противника в челюсть правым боковым, а левой рукой я перехватил его руку с пистолетом. Мы сцепились, по инерции я впечатал громилу в комод, он потянул меня за собой, и мы упали на пол.
В этот момент стихла музыка. Ссора между парой из первого номера, видимо, закончилась не менее шумным бессловесным примирением. Какое–то время в тишине, воцарившейся после выстрела, было слышно только мычание первого мужика, который всё ещё корчился на полу, слышалось тяжёлое дыхание моего противника и возгласы пары, которая активно восстанавливала романтические отношения и уже подошла к самой кульминации этого процесса.
Между тем наша возня продолжалась ещё несколько мгновений, громила подо мной барахтался, пытаясь в неудобном узком пространстве направить на меня пистолет, а затем грянул ещё один выстрел. Пуля с шумом врезалась в стену. На миг моя правая рука оказалась свободна, мне удалось схватить что–то тяжёлое и врезать моему противнику по голове, после чего он сразу обмяк. Я отбросил в сторону старинные часы, так удачно подвернувшиеся мне под руку. Видимо, они свалились вниз, когда мы врезались комод.
Я оглянулся, чтобы посмотреть, как обстоят дела у первого громилы, но вместо этого увидел удивлённое лицо очнувшегося Василия. Глаза его, казалось, решили соревноваться в размерах с небольшими блюдцами. Из–за тряпки во рту он не мог высказать всю степень своего удивления, но мне и так было понятно, что он охренел от выстрелов и всего того, что произошло на его глазах.