В плену надежд

— Не сдерживайся! Хочу тебя слышать, — и она отпускает себя. Вздохи ее становятся чаще, руки на моем затылке впиваются сильнее, притягивают ближе, а я жадничаю, не хочу упустить ни капли ее удовольствия. Это деликатес. Обожаю слизывать ее наслаждение, поглощать ее страсть. Неспешные движения языком обретают ритм, проникаю двумя пальцами в ее жар, она выгибается подо мной, просит продолжать. Но я не хочу, чтобы она кончала так быстро. Поэтому замедляют темп, ей не нравится это, но я не обращаю внимания, отступаю, потом снова довожу ее до края, и когда она уже готова взорваться в моих руках, останавливаюсь, перемещаюсь к ее лицу, впиваюсь в губы, хочу сорваться в пропасть вместе, хочу видеть ее глаза. Они уже пьяны от страсти, Соня нетерпеливо обнимает меня ногами, требует продолжения, а я не могу отказать. Даю то, чего мы сейчас оба так хотим, это остро, быстро, но ждать нет сил. Выдержка помахала ручкой, сейчас на первый план выходит рвущая вены страсть, дикое желание получить разрядку. Погружаюсь в нее быстрыми толчками, она закрывает глаза, дрожит подо мной, чувствую, что ее накрывает, этот пожар передается и мне, вместе мы сгораем дотла, оставшись без дыхания и сил. С ней всегда так. Как в последний раз, это апогей страсти и жизни. Кажется, сейчас разорвет от удовольствия, и не выжить в этом бешеном огне.

Немного отдышавшись, прихожу в себя. Понимаю, что придавил Соню своим весом, поэтому подскакиваю резко:

— Тебе больно? Прости, — совсем забылся, дебил.

Она морщится.

— Нормально, — потирает ушибленное ребро, — так быстрее заживет, — улыбается, прижимается ко мне губами. Я отвечаю, потом перемещаюсь на шею. Нет. Надо завязывать, я настолько по ней голодный, что одного раза мне точно мало. А моя девочка еще не совсем здорова. Поэтому я отрываюсь от ее тела, откатываюсь на спину, она укладывается ко мне на грудь. В последнее время эта поза стала уже привычной. Пока Соня приходила в себя, она выбрала меня вместо подушки. А я был не против. Так я мог слышать ее дыхание и сразу успокоить, если паника подбиралась близко. Поначалу она каждый раз с ужасом открывала глаза. Я видел в них страх. Потом Соня объяснила, что долго сомневалась, спит еще или нет, боялась снова оказаться в темном ящике. Теперь она панически боится темноты. Спим мы при включенном ночнике, думаю, с замкнутыми пространствами тоже будут проблемы. Но это все мелочи. Это мы тоже переживем. Сейчас мы сделали большой шаг навстречу. Марго права, нам сложно было поговорить, это стояло между нами. Сейчас нужно сломать последние барьеры, чтобы забыть это и жить дальше.

— На кухне ждут пирожные. Ты правда любишь тирамису? — спрашиваю я.

Она улыбается.

— Я больше люблю домашний торт, но его долго готовить.

— А по мне, так вкуснее твоих блинов ничего быть не может, — она смеется.

— Хорошо. Будут тебе блины, тогда с тебя клубничное варенье!

— А ты снова согласна быть вместо тарелки?

— Ну не знаю, — задумчиво тянет она, — может, поменяемся местами? Ты тоже можешь попробовать себя в качестве блюда.

— Заманчиво! Только с вареньем засада. За ним придется ехать в деревню. Кстати, нам в любом случае придется туда вернуться, там осталось много наших вещей.

Соня становится серьезной.

— А мы можем уже туда поехать? Это безопасно?

Я вздыхаю. Не скоро моя девочка будет чувствовать себя в безопасности. И пока Сомов на свободе, это вполне оправдано.

— Мы возьмем с собой охрану. Кстати, привыкай. Охрана теперь всегда будет с тобой.

Кажется, она хочет спорить, но ничего не говорит. Просто кивает.

Легкость между нами пропала, как только речь зашла об охране, а это снова напомнило о том, о чем хочется забыть.

Заправляю прядь волос ей за ухо и спрашиваю:

— Все хорошо? — она прижимается к моей руке, трется об нее, словно кошка.

— Да, — говорит она, — все хорошо. Марго поговорила с тобой, прежде чем уйти?

— Да. Она не может, чтобы не надавать советов! — усмехаюсь я.

— Да. Но она права. Надо переступить и больше не вспоминать прошлое. Я не рассказала тебе, а надо было.

— Уже не надо, если не хочешь. Она передала мне суть.

Соня болезненно зажмуривается. Не хочу, чтобы она снова вспоминала все это, целую ее, она прижимается ко мне крепче.

— Я не сказала главное. Спасибо тебе! Если бы не ты…, - она тяжело сглатывает.

— Не думай об этом. Все так, как должно быть. Судьба не зря свела нас вместе.

Она кивает.

— Наверное, ты прав.

— Если хочешь меня отблагодарить, — с улыбкой говорю я, — с тебя домашний торт!

Она сказала, его долго готовить, вот и пусть отвлечется.

— Хорошо, — смеется Соня. — А сейчас пойдем хомячить пирожные. Очень хочется сладенького!