Невинные

Макс стоит, прислонившись к стене, и молчит, разглядывая свои ботинки.

— Не знаю, — отвечает Стив и садится на кровать. — Если мои родители это обсуждали, значит, правда.

Мы все молчим. Мадлен кладет книгу и поднимается с пола.

— Макс, — говорит она, глядя на него.

Он поднимает голову и смотрит сначала на Мадлен, потом на меня.

— Мы предохранялись, — наконец, выдавливает он из себя. — Это невозможно. По крайней мере, не со мной.

— Она может врать, — поддерживает его Стив. — Ей же нужно как-то отомстить за эти фотки.

Мы напрягаемся и переводим взгляды друг на друга.

О чем он? Что знает Стив?

— Мстить за фотки? — спрашивает Макс, словно не понимая.

— Сам подумай. — Стив встает с кровати и начинает рассуждать. — Кто-то делает компромат на Кирстен Адамс, фотки разлетаются, родители увозят ее в другую школу. Прощай популярность и свобода! Потом выясняется, что она беременна. Я знаю Кирстен, она будет себя обелять и защищаться. Не парьтесь.

Я облегченно опускаю напряженные плечи.

— Ну, возможно это секрет. Ты ведь подслушал, — говорю я. — И не понимаю, как можно себя обелить, притворившись беременной.

— Может она и не врет, — говорит Мадлен. — Вы же ничего еще не знаете.

Макс тяжело вздыхает. Я не перестаю смотреть на брата. Он же не идиот, верно? Черт.

— Ладно, мне нужно идти. — Стив подходит к Максу и хлопает того по плечу. — Если это правда, не паникуй.

Сказав это, Стив уходит.

— Это ведь исключено? — обращаюсь я к Максу, как только шаги Стива затихают.

— Абсолютно. — Макс уверено поднимает голову и смотрит на меня. — Не знаю от кого она залетела, но я к этому не причастен.

— Ладно, выясним все позже. Ничего еще не известно. — Я стараюсь не думать о худшем.

— Я буду у себя. — Макс выходит из комнаты.

Мадлен обнимает меня сзади за талию.

— Это становится проблемой, — бормочет она мне в спину.

— Да.

Мы стоим так еще минуту, думая об этом. Наконец, я поворачиваюсь к Мадлен и запускаю пальцы в ее длинные волосы и оставляю на ее губах быстрый поцелуй. Затем поднимаю с пола книгу, которую она мне подарила и размахиваю ею.

— Моя очередь читать.

***

На следующий день после школы я ищу Макса. В его комнате его нет, в подвале тоже. Пешком он уж точно никуда не денется. На лестнице я натыкаюсь на Кэтрин, учительницу Ханны.

— Привет, Стайлз, — улыбается она.

— Привет, Кэтрин. Как ты?

— Все хорошо. Мы уже закончили. Как ты вырос, давно тебя не видела.

— Когда ты выйдешь замуж, Кэтрин? — спрашиваю ее. Я знаю ей двадцать шесть, и она заядлая феминистка. Мне нравится ее подкалывать по поводу замужества.

Она поджимает свои губы, накрашенные яркой помадой.

— Не зли меня, мелкий. Мы это уже проходили.

Я смеюсь над ней.

— Ты только что сказала, что я вырос.

— Ха. Вырос. Сколько тебе? Пятнадцать?

— Семнадцать, и я женюсь раньше двадцати шести, это уж точно.

Кэтрин смеется и проходит мимо меня к двери.

— Какой ты романтик, Стайлз. Мне пора.

— Ты не видела Макса, Кэтрин?

— Тот симпатичный блондин, который не давал нам с Ханной спокойно заниматься?

— Да, это он.

— Он с Ханной в игровой комнате. — Она открывает дверь. — Пока, Стайлз.

— Удачи, Кэт.

Она исчезает за дверью, и я поднимаюсь наверх.

В игровой комнате громко орет Губка Боб, которого Ханна смотрит постоянно. Она развалилась на большом диване, и рядом с ней закинув руки за голову, лежит Макс.

— Стайлз! — кричит Ханна, когда я вхожу, и бросается ко мне.

— Эй, принцесса. — Я подхватываю ее на руки и подбрасываю в воздух.

Ее кофточка слегка задирается, и я замечаю, как Макс смотрит на открытые шрамы Ханны. Он знает, что с ней случилось. Он знает, что виноват я. Но мы никогда не говорили об этом.

Я опускаю Ханну на диван и поправляю ее задравшуюся кофточку.

— Ты не виноват. — Макс внимательно смотрит на меня.

— Ты знаешь, что это не так.

Он садится на диване и стаскивает с себя футболку. На его торсе едва заметный с годами побледневший шрам. Прямо над шрамом татуировка с изображением Гая Фокса с розой, которая частично ее скрывает. Эту татуировку он набил в шестнадцать, насмотревшись фильмов и бунтуя против системы. Любой системы. Макс всегда был бунтарем.

‍