Страница 72 из 120
Но сегодня я нашел здесь убежище, чтобы скрыться ото всех и хотя бы немного выплеснуть свою злость.
Она не поехала со мной в полицию. Я угрожал, что позвоню и расскажу все Эрин. Мадлен расплакалась.
«Она слишком много пережила, — плача говорила она. — Я не хочу, чтобы в нашей жизни снова были какие-то проблемы. Неужели ты не понимаешь?»
Я пытался успокоить ее, пытался объяснить, что она не виновата. Что она стала жертвой. И что это нужно пресечь. Но она не слушала меня.
Возможно, Макс прав. А я как идиот тешу себя надеждой, что полиция с этим разберется. Да такое случается каждый день, на каждой долбаной вечеринке. Адамс не позволит смешать свое имя с таким скандалом.
И он убедил в этом Мадлен. Мою Мадлен, которая не хочет сейчас со мной разговаривать.
Я продолжаю бежать все быстрее и быстрее. Злость никуда не уходит. Я вспоминаю Мадлен, лежащую на полу. Вспоминаю Кирстен. Вспоминаю, как она поцеловала меня тогда в школьной раздевалке, как сам думал о том, что у меня с ней может что-то быть. От этих мыслей хочется ударить себя по лицу.
Зачем она это сделала? Что хотела доказать? Неужели она думала, что я сможет опозорить передо мной Мадлен? Я заметил, как она смотрела на нее, когда они танцевали с Максом. Если во мне играла детская и совершенно бессмысленная ревность, то по взгляду Кирстен можно было понять, как она злится. Я только сейчас это вспомнил. Макс не смотрел на нее так как на Мадлен, даже после того как они переспали.
Это же Макс. Уж я-то это знаю.
Но это не повод травить Мадлен. Даже если Кирстен этого и не хотела, Мадлен могла серьезно пострадать.
— Тебе лучше поспать, — раздается голос за спиной. — Завтра в школу.
— Я в порядке.
Он садится на мат напротив меня. Его темные глаза прожигают во мне дыру.
— Ну что? — Я выключаю беговую дорожку.
— Как мы выясним, кто помогал Кирстен?
— Я думал, ты все продумал.
— Не всё. — Макс протягивает мне бутылку Гаторэйда.
Я делаю пару глотков и сажусь рядом.
— От тебя воняет, — кривит лицо Макс.
— Заткнись.
— В любом случае, этот чувак не виноват. А значит, ничего и не сделал. Важно, чтобы ты вел себя завтра, как ни в чем не бывало в школе. Я поеду с тобой, и даже пообжимаюсь с Кирстен, чтобы она расслабилась и поняла, что мы не в курсе.
— Думаешь, она купится?
— Доверься мне. Между делом я скажу ей, что Мадлен ничего не помнит с той ночи. Мол, напилась, а проснулась дома. Она поверит мне.
— Я не сомневаюсь в твоем актерском мастерстве и манере сочинения. Ты всю свою жизнь этим занимаешься. Только твой план чертовски банален, я ожидал большего.
Макс внимательно изучает меня.
— А у тебя, смотрю план получше? Побежать к копам и насмешить их до коликов.
— Да что тут смешного? — Я бросаю бутылку на пол. От удара пробка вылетает, и жидкость расплескивается во все стороны.
Макс невозмутимо продолжает на меня смотреть и скрещивает руки на груди.
— Твоя законопослушная задница должна расслабиться.
— Я просто не думаю, что что-то из этого выйдет.
— А ничего и не должно. Мы проучим девочку ее же способом. Она не докажет, что это мы. Догадается это уж точно, но трубить об этом для нее не будет смысла. Возможно, даже ее папочка упрячет в одну из каких-нибудь католических школ. Пусть подумает и придет к осознанию того, что за всё бывает без последствий, что за некоторые вещи нужно платить.
Я мрачно усмехаюсь.
— Значит, это все в воспитательных целях?
Макс пожимает плечами.
— Возможно. — Затем широко улыбается. — Просто мне здесь скучно.
— Зачем тебе все это? Нам все равно может влететь за такие проделки. Не представляю, что будет с матерью. Да она с ума сойдет.
Макс смеется.
— О, я бы на это посмотрел. Твоя мать была так уверена, что сможет перевоспитать меня, — он показывает воздушные кавычки.
— Она выгонит тебя. Неужели ты вернешься к матери? Тетя Роза уж очень надеялась на свою сестру.
На лице Макса ничего не выражается.
— Наши мамаши портят нам жизнь.
Мне нечего ответить. Я вытираю полотенцем мокрую спину и бросаю его на мат.
— Наверное, мне стоит поблагодарить тебя. Хотя не понимаю, зачем тебе ввязываться в это. Вдруг это тебя отправят в католическую школу, если все выплывет.
— Я учился в закрытой школе, помнишь? Думаю, Салем — мое последнее заточение.