Невинные

Странное предчувствие заставляет меня резко распахнуть глаза. Я лежу спиной к Стайлзу. Он крепко спит, уткнувшись мне в спину. Мне приходится слегка его подтолкнуть, чтобы высвободиться. Сев на кровати, я не сразу оглядываю комнату. Но уже через пару секунд мои глаза встречаются с глазами мамы.

Она стоит, опираясь на дверь, скрестив руки на груди. Не скажу, что ее взгляд свирепый или удивленный. Ее взгляд говорит: «Этого и следовало ожидать».

Стыд накрывает меня с головы до ног. Я прикрываюсь одеялом и пихаю Стайлза. Это вторая наша совместная ночь, и мы каждый раз умудряемся попасться на глаза родителям.

Стайлз сонно стонет. Я начинаю его трясти сильнее.

— Крошка Мадлен, я хочу спать, — говорит он достаточно громко.

Мама подавляет улыбку и приподнимает брови, явно ожидая от меня хоть чего-нибудь.

— Привет, мам, — глупо говорю я.

Стайлз открывает глаза и резко подскакивает, задев ловца снов, от чего талисман падает на кровать.

— Вот блин, — бормочет он, уставившись на маму.

— Это точно, — саркастично замечает она.

Мы со Стайлзом быстро переглядываемся, и я смотрю на часы, висящие над столом. Половина седьмого утра.

— Ты так рано, — бормочу я.

— Освободилась пораньше, — отвечает она. — Что ж, думаю, стоит приготовить завтрак. И кое-что обсудить. — Последняя фраза звучит угрожающе.

Я съеживаюсь и с трудом сглатываю.

Мама и не думает смягчаться.

— Живо одевайтесь и спускайтесь.

Когда за ней закрывается дверь, Стайлз со стоном падает на подушку. Я быстро перемахиваю через него, и, оказавшись на полу, подхожу к шкафу и роюсь в поисках чистой одежды.

— Шикарно.

Обернувшись, я вижу Стайлза, смотрящего на меня сверху вниз. Его глаза вновь загораются тем же огнем, что и ночью. Ну, конечно. Я ведь стою почти голая.

— Стайлз. — Я моментально натягиваю длинную футболку. — Почему ты улыбаешься? Нас только что застукала мама. Не представляю, что она сейчас будет говорить.

Стайлз надевает штаны и спрыгивает с кровати.

— Я провел лучшую ночь в своей жизни. Остальное не важно.

— Такое уже, кажется, было, — вздыхаю я.

— Есть разница, — возражает Стайлз. — На этот раз нам предстоит говорить с твоей мамой, а не с моей.

Он прав, разница есть. Боюсь представить, что бы было, если бы мы попались миссис Мерлоу. Вряд ли бы я смогла вытерпеть еще больше неприязни.

Следя за моим лицом, Стайлз обнимает меня за плечи.

— Я больше не позволю ей обидеть тебя.

— Я не…

Но Стайлз не дал мне договорить. Он приближается к моим губам, но я его отталкиваю. Меня пробирает дрожь от предстоящего разговора с мамой. Ни о чем больше я думать сейчас не способна.

— Давай хотя бы почистим зубы, — предлагаю я.

 

***

Мама ставит перед нами дымящиеся кружки с чаем и тихо напевает какую-то мелодию. Айк утыкается мне в колени, и одна моя рука зарывается в его густой шерсти.

— Ты когда-нибудь пробовал настоящий английский чай, Стайлз? — вдруг спрашивает мама, указывая на кружку.

Стайлз берет кружку и отпивает горячий чай.

— Теперь да, — улыбается он.

Мама улыбается в ответ, а я толком не понимаю, что происходит. Я думала, она выставит Стайлза, затем накричит на меня. Неужели ей все равно, что в день своего семнадцатилетия я потеряла девственность? А может, я ее потеряла раньше? Она ведь не знает. Мы никогда не говорили об этом.

В последнее время она очень изменилась. Я стала больше замечать, какая моя мама милая и смешная. Несмотря на тяжелую жизнь, она не утратила свежесть и изящество. Потух только огонь в глазах, который видимо вновь пытается разгореться. Я подозреваю, что причина этому — Джош. Не знаю, что об этом думать. Но Джош мне нравится. Маме всего сорок, и за все страдания, через которые она прошла, она заслуживает счастья.

— Итак. — Мама садится напротив нас. — Знаю Мадлен, ты сейчас гадаешь, почему я не прогнала Стайлза и не устроила тебе взбучку.

Я поднимаю глаза. Ничего себе.

— Я знаю тебя больше, чем ты думаешь, — продолжает она. — Я подумала, что в этом нет никакого смысла. Вы двое все равно бы занялись этим рано или поздно.

— Мам…

— Но я доверяю тебе, Стайлз, — не обращая на меня внимания, мама смотрит прямо на Стайлза.

— Это много для меня значит, Эрин, — говорит он серьезно.

Мама кивает и продолжает:

— Я родила Марка в восемнадцать лет. В вашем возрасте я забеременела. Было тяжело, я была сама еще ребенком и многого себя лишила. Но не жалею об этом. Конечно, нет. Но для тебя, Мадлен, я хочу не этого. Вы молоды и влюблены, и секс — это нормально, но прошу вас, предохраняйтесь.

‍