Страница 92 из 119
Глава 41
— «Бабки» необходимо надёжно заныкать до того счастливого мгновения, пока каким-то образом не смогу начать легализовывать их. Узнает про денежки маман — и всё, писец настанет, если выражаться цензурно, ибо неизбежно начнутся вопросы. Не могут не начаться, когда ребёнок незнамо как и где вдруг добывает «лям». Соврать что-нибудь? Во-первых, врать матери нет совершенно никакого желания. Во-вторых, в подобном случае ложь должна быть такой, чтобы и комар носа не подточил, а врун из меня хреновый, так что нет, врать не вариант. Рассказать ей правду?
Представляю, как бы охренел сам, и что затем предпринял, узнай я о том, что моя собственная малолетняя дочь шантажирует (и небезуспешно!) какого-то там извращенца. Добром бы подобное не закончилось точно, ни для онаниста (особенно для онаниста), ни для дочери. Тоже мне, блин, пред-при-ни-ма-тель-ни-ца! Впрочем, это же не дочка кого-то шантажирует, а я сам…
— Совсем сдурел что ли? Проще тогда уж сжечь их или раздать профессиональным нищим, всё вреда меньше будет… Во-первых, правда прозвучит, как откровенный бред и стрёмное враньё. А во-вторых…ну, допустим, если маман действительно поверит в эту невероятную историю…ой, блин, что тут же начнётся! Картина: «Девочка на цепи» за авторством Ирины Морозовой…и это ещё в лучшем случае. Да и не возьмёт матушка подобных денег, я её неплохо уже изучил… — допив чай и вставая из-за стола, сказал самому себе я. — Нужно дома найти такое место, которое гарантировано не потревожат…
Погуляв некоторое время по квартире, подобных мест не обнаружил. Нет, были, разумеется, и такие места, куда заглядывали нечасто, но тем не менее заглядывали, ибо в нашей семье натуральный культ чистоты в доме, а стало быть, всё и везде обязательно регулярно моется, и протирается.
И в тот момент, когда я в очередной раз рыскал в нашей с бабушкой комнате, уже отчаявшись найти нечто подходящее, мой взгляд совершенно случайно зацепился за иконы, за те две иконы, что стояли на серванте (у самой стены, так что с моим маленьким ростом я едва-едва их заприметил).
Приставив к серванту стул, достал одну из них и повертел в руках. В иконах не разбираюсь, но это явно какой-то подарочный вариант, причём такого формата, чтобы именно поставить на какую-либо поверхность (ну там, на стол, сервант или ещё куда…хотя металлическое крепление, дабы повесить на стену, также имелось), представляющий собой весьма солидную фанерую коробочку (19х13х9 сантиметров, я даже не поленился измерить её бабушкиным «сантиметром»), со стеклом на лицевой части, за которым, собственно, и располагался лик некоего святого (несмотря на тот факт, что в церквях и храмах мне доводилось бывать более-менее регулярно, похвастаться сколько-нибудь обширным знанием христианских святых я никак не мог, и этот мне знаком не был).
Постучав по коробочке, стало очевидно — внутри полость, а значит, я нашёл именно то, что искал!
Осмотрев икону, обнаружил, что она не сколочена маленькими гвоздиками, а стянута винтиками, а раз так, то…
Поставив икону на стол (а заодно, достав с серванта и вторую, точно такую же, только с ликом другого неизвестного мне святого), потопал за отвёрткой.
07.07.1992 г, цена договорная. — прочёл я надпись на бумажке, приклеенной к задней стенке иконы (выкрашенной в цвет тёмного дерева), откручивая первый винт.
Честно говоря, никогда не был особенно религиозным человеком (а ещё честнее, вообще хоть сколько-нибудь религиозным), и теперь, когда со мной произошло то, что произошло, в этом плане для меня мало что изменилось (ну хоть убейте, не верую я в сверхъестественное, ибо для любого явления всегда найдётся рациональное научное объяснение). Однако, закладывая сейчас «бабки» в икону (весьма плотно набивая полость, дабы деньги не издавали звуков при тряске), словно в шкатулку (хотя судя по добротному внутреннему отсеку, куда я и складировал наличку, отделённому от «иконной» части фанеркой, эта поделка изначально и задумывалась именно как шкатулка), я ощущал себя…ну не знаю, торговцем, что ли, или менялой, из числа тех, кого Иисус изгонял из храма. Неприятное такое чувство, словно делаю нечто кощунственное и постыдное.
Внутри второй иконы меня ожидал сюрприз, когда, сняв её заднюю стенку, обнаружил…»бабки»! Видимо, не я один в нашей семье такой умный.
Ну что, кажись, нашёл я мамину или бабушкину заначку, а стало быть, как место безопасного хранения моих денег эти иконы не годятся… — подумал я, переворачивая икону и вытряхивая на стол содержимое заначки. — Или же нет, наоборот, годятся. Ещё как годятся…!
В заначке обнаружились доллары (около трёх тысяч различными купюрами), а также рубли…
Старые рубли, ещё неденоминированные (пять миллионов ровно), а значит — это никак не может быть заначкой мамы или бабушки…
Дед? Но он же, вроде бы умер в самом начале двухтысячных, а деноминацию объявили, если не ошибаюсь (а в вопросах воспоминаний я теперь никогда не ошибаюсь) в девяносто восьмом…
Отложив в сторонку икону, я поставил перед собой ноутбук и на всякий случай поинтересовался у «гугля», а точно ли здесь деньги меняли в том же году, что и там? И выяснилось, что нет, деноминация — одно из отличий этого мира от того. Здесь эта процедура была начата в две тысячи четвёртом, а значит дед её уже не застал, что, в свою очередь, означает — заначка его.
В поисковике задал вопрос о сроках обмена купюр старого образца на новые и выяснил, что таковой обмен завершился тридцать первого декабря ноль девятого года, а значит эти рубли уже тютю… Лучше бы дед обменял всё на «баксы», честное слово, ибо «долларя» точно не «тухнут»…