Страница 52 из 67
— Понять было нетрудно. — отвечаю я. — Давным-давно известен способ повышения удоев. Для того, чтобы корова давала больше дохода, её нужно меньше кормить и больше доить. Только вот, уважаемый господин директор, если агентство решит встать на этот путь и применить ко мне этот веками проведённый способ, то я — против.
— «Против», — и всё? — уточняет после продолжительного молчания ЮСон, не дождавшись подробностей, так как я сказал «против» и замолчал.
— Этого вполне достаточно, господин директор, чтобы заявить свою позицию. — отвечаю я. — Уверена, что все акционеры — уважаемые люди и грозить им карами, не имея причины, это не солидно. Как я понимаю, пока прозвучало лишь заявление о намерениях, от которого в любой момент можно отказаться. Вот будет принято решение, тогда разговор станет предметным. А сейчас, как говорится, это «ни о чём». Но, ещё раз повторю, — я категорически против принятия такого решения в отношении меня и моей группы.
— Твоей группы? — прищуривается на меня ЮСон. — Ты сказала — «моей группы»? Разве ты только что не поругалась с ней?
— Ну и что? — пожимаю я плечами. — Все вокруг друг с другом постоянно ругаются, — это же не конец света? Я высказала своё видение вопроса. Возможно, теперь онни смогут посмотреть на проблему с моей точки зрения и… как-бы поймут меня. Это для них тот самый пресловутый уникальный шанс стать лучше, который они получили.
— О, господи… — вздыхает ЮСон. — То одно, то другое и буквально за какой-то час. Представляю, как нелегко приходится твоим сонбе с тобой …
— И потом, мои сонбе много и долго работали. — добавляю я ещё одну причину, никак не став комментировать только что прозвучавшие слова. — Характеры у них, скажу откровенно, — не сахар, но их трудолюбие не может вызывать никаких других чувств, кроме уважения. Поэтому я буду совершенно не против, если они закончат работу в индустрии с круглой суммой на своём банковском счёте, хотя совершенно не собираюсь с ними после этого общаться.
— И ты собираешься им в этом помочь? С «круглым счётом»?
— Да я и так уже помогаю, по мере возможностей. А вот предложения урезать процент отчислений идут против моих усилий.
— Хорошо, я понял, что у тебя имидж — «добрая и справедливая». — кивает мне ЮСон. — Теперь объясни, что мне делать с новым судебным разбирательством?
— С новым судебным разбирательством? — удивляюсь я.
— Да. КиХо сообщил, что вы стали участницей ещё одного скандала, ЮнМи-сии.
Какого ещё? — озадачиваюсь я, удивлённо смотря на директора и пытаясь понять какой именно оттенок несёт прозвучавшая уважительная приставка
— Комиссия по ценным бумагам начала расследование в отношении твоей сестры. — с иронией смотря на меня, продолжает рассказывает ЮСон. — Твоя онни подозревается в торговле акциями с использованием инсайдерской информации. А информацию передавала ей ты.
Вот чёрт!
— Таким образом, надзорный орган заподозрил существование на территории страны преступной группировки и собирается провести пристрастное расследование…
Блин… Откуда сразу столько идиотов на мою голову?
— И что прикажешь мне говорить, когда представители СМИ начнут спрашивать об этом? — ехидно интересуется ЮСон.
— Посылайте их в жопу. — устало предлагаю я вариант, который бы меня вполне устроил.
ЮСон издаёт хрюкающий звук.
— Почему не хочешь использовать в разговоре хотя бы неофициально-вежливый стиль? — насмешливо спрашивает он.
— Скажите им, — пусть сначала найдут тех, кто напал на мою маму и онни, и уже только потом требуют от меня вежливости. — отвечаю я, одновременно думая о том, как на эту новость прореагировала СунОк.
Она теперь не только алкоголичка, но ещё и биржевая аферистка, о которой знает вся страна. Пожалуй, самое безопасное для меня сейчас место, — это и взаправду госпиталь.
— А ты сегодня просто невообразимо крута. — насмешливо смотря на меня, констатирует ЮСон.
— Просто нервы уже не выдерживают. — объясняю я своё состояние и сообщаю. — Поеду я в госпиталь. Пусть врачи меня обследуют.
ЮСон на пару мгновений задумывается, а потом выражение его лица становится озабоченным.
— Собираешься лечь на обследование? — спрашивает он.
— Пока не знаю. — пожимаю я в ответ плечами. — Как скажут. А что?
— Завтра нужно начинать съёмки клипов тебя и БоРам. Для Франции.
— А что, — мы дальше продолжаем работать так, как работали? — удивляюсь я.
ЮСон в ответ вздыхает.
— ЮнМи. — проникновенным тоном произносит он. — К сожалению, — я не владелец агентства. И даже не ведущий акционер. Если бы я был кем-то из них, то, конечно, предоставил тебе самые лучшие условия для творчества. Но, повторюсь, к сожалению, я всего лишь такой же наёмный работник, как и ты. И каждую ситуацию расходования финансовых средств сверх утверждённого бюджета мне необходимо согласовать с бенефициарами. Ты это понимаешь?
Молча киваю в ответ.
— Я приказал сделать подробный отчёт о результатах твоей работы. — говорит ЮСон. — Покажу его акционерам. Там полный успех. Твои песни все коммерчески прибыльны. Думаю, мой доклад произведёт правильное впечатление.
— Прощу прощения, господин директор, но это всего лишь разговоры, которые могут длиться вечно. — отвечаю я. — Передайте бенефициарам, что нужно делиться. Я делюсь своими талантами с агентством, вы делитесь со всеми своими способностями руководителя, мои сонбе делятся со мной своим опытом. Чем в данном случае делятся бенефициары, — мне непонятно. Нет, я, конечно, понимаю, что они когда-то дали деньги, но это было давно и подозреваю, что всё даденое уже к ним не раз вернулось. Поэтому пусть занимаются самоограничением, или придумывают устраивающую всех бизнес-модель и делятся ею со всеми.
— Ты — коммунистка? — с интересом смотря на меня, спрашивает ЮСон.
— Нет, я капиталистический дорогостоящий ресурс, — удивившись вопросу, отвечаю я, — который считает, что лучший способ совместного существования людских индивидуумов, — это взаимовыгодное сотрудничество.