Страница 92 из 160
Дигби тем временем одарил своим обаянием Джил:
– Не опускайся на колени, дочь моя. Все мы здесь друзья.
Он заговорил с Джил, поразив ее и своей осведомленностью обо всей ее подноготной, добавив под конец:
– Я глубоко уважаю твою профессию, дочь моя. В святых словах архангела Фостера Бог повелевает нам заботиться о теле, дабы душа могла искать свет, не тревожимая плотью. Я знаю, что ты пока еще не стала одной из нас, но дело твое благословлено Господом. Все мы путники на дороге к небесам.
Он повернулся к Джубалу.
– Вы тоже, доктор. Архангел Фостер говорит, что Бог повелевает вам быть счастливыми… и часто бывало так, что я клал свой посох, смертельно уставший, и целый час наслаждался одним из ваших рассказов… и вставал посвежевшим, готовым к новой битве.
– Благодарю вас, епископ.
– Это действительно так. У меня есть данные о вас, проанализированные на небесах… ладно-ладно, не обращайте внимания, Я знаю, что вы неверующий. Даже для Сатаны есть место в Великом Плане Господа. Для вас не пришло еще время уверовать. Из вашей печали и сердечной боли ткете вы счастье для других. Так начертано на вашей странице в Великой Книге. Впрочем, простите! Я пригласил вас сюда не для того, чтобы спорить о теологии. Мы вообще не спорим: мы ждем, пока вы не увидите свет, и тогда принимаем вас. Сегодня же мы просто насладимся обществом друг друга.
Джубал признался себе, что речистый мошенник оказался хорошим хозяином: кофе, выпивка и еда были просто великолепны. Майк, казалось, слегка нервничал, особенно когда Дигби отвел его в сторонку и о чем-то заговорил. А, плевать. Мальчику полезно встречаться с разными людьми.
Бун показывал Джил ларец с реликвиями Фостера. Джубал забавлялся его рассказом, намазывая на тост паштет из гусиной печени. Щелкнул дверной замок. Он оглянулся. Дигби и Майк исчезли.
– Куда они ушли, сенатор?
– А? Что вы сказали, доктор?
– Епископ Дигби и Майк. Где они?
Бун сделал вид, будто только сейчас заметил закрытую дверь.
– А… они пошли вон туда на минутку. Это комната для приватных встреч. Вы ведь там не бывали? Епископ показывал вам ее?
– Э… да.
Это была комната с, креслом на возвышении («Троном», – с усмешкой поправил себя Джубал) и скамеечкой у его подножия. Интересно, кто из них усядется на трон, а кто на скамеечку. Если этот мишурный епископ затеет с Майком разговор о религии, он будет шокирован.
– Надеюсь, они не задержатся надолго.
– Конечно. Видимо, мистер Смит захотел перемолвиться с епископом парой слов. Вот что: я скажу шоферу, чтобы он ждал в конце того коридора, где мы сели в лифт. Это личный вход архиепископа. Вы сэкономите минут десять.
– Вы очень любезны.
– Так что если у мистера Смита лежит что-то на душе, не будем торопить его. Я пойду позвоню.
Бун вышел.
– Джубал, – сказала Джил, – мне это не нравится. Мне кажется, нас очень ловко обошли, чтобы оставить Майка наедине с Дигби.
– Само собой.
– Они не имеют права! Я сейчас ворвусь к ним и скажу Майку, что нам пора идти.
– Успокойся, – ответил Джубал. – Ты ведешь себя, словно перепуганная курица. Если Дигби намерен перетянуть Майка на свою сторону, кончится это тем, что Майк перетянет его на свою. Идеи Майка трудно поколебать.
– И все равно… мне это не нравится.
– Успокойся. Пожуй вон чего-нибудь.
– Я не голодна.
– Если я не буду есть на дармовщину, меня выгонят из писателей. – Он водрузил изрядный кус вирджинского окорока на ломоть хлеба с маслом, добавил того-другого-третьего и откусил от этого шаткого сооружения.
Прошло десять минут. Бун не вернулся.
– Джубал, я намерена вытащить Майка отсюда, – решительно объявила Джил.
– Валяй.
Она подергала дверную ручку.
– Дверь заперта.
– Я так и думал.
– Что нам делать? Сломать ее?
Джубал оглядел дверь.
– М-м… С тараном и десятком крепких ребят я бы попробовал. Джил, эта дверь годится для банковского подвала.
– Что же нам делать?
– Стучи, если хочешь. А я посмотрю, где там Бун.
Когда Джубал выглянул в коридор, он увидел, что сенатор возвращается.
– Прошу прощения, – сказав тот, – пришлось посылать херувима за вашим шофером. Он был в Комнате Счастья, перекусывал.
– Сенатор, – заявил Джубал, – нам пора идти. Не будете ли вы так любезны сказать об этом епископу Дигби?
На лице Буна отразилось смятение.
– Я мог бы позвонить, если вы так настаиваете. Но я не могу войти туда во время приватной беседы.
– Так позвоните.
Открывшаяся дверь вывела Буна из неловкого положения. На пороге появился Майк. Джил увидела его лицо и воскликнула:
– Майк! Ты в порядке?
– Да, Джил.
– Я скажу архиепископу, что вы уходите, – сказал Бун и вышел. И сразу же вернулся. – Он ушел, – сообщил он. – Там есть дверь в его кабинет. – Бун улыбнулся. – Подобно кошкам и кухаркам архиепископ входит без предупреждения. Это шутка. Он сказал, что «до свидания» ничего не прибавит к счастью. Не обижайтесь.
– Мы не обижаемся. Спасибо вам за самое интересное событие в моей жизни. Нет-нет, не беспокойтесь; мы сами найдем дорогу.
Глава 24
Лишь только «грейхаунд» взмыл в воздух, Джубал спросил:
– Майк, что ты думаешь об этом?
Майк задумался.
– Я не грокнул.
– Не только ты, сынок. Что такое говорил тебе епископ?
Майк помолчал некоторое время.
– Мой брат Джубал, я должен все обдумать, пока не грокну.
– Тогда думай.
Джил вмешалась в разговор:
– Джубал, как они не загремят со всем этим?
– С чем?
– Со всем. Это же не церковь, это сумасшедший дом.
– Нет, Джил. Это церковь… и логический эклектизм нашего времени.
– Что?
– Новое Откровение – старый фокус. Не Фостер и не Дигби ее придумали. Они просто слепили из кусков лакомую приманку, подмазали ее кое-где и пустили в дело. И какое дело! Меня тревожит, что я вполне могу дожить до того времени, когда эта штука станет обязательной для всех.
– О нет!
– О да. Гитлер начинал с меньшего, а все, что у него было, это ненависть. Счастьем торговать гораздо выгоднее. Я знаю, я сам из той же шайки, как напомнил мне Дигби. – Джубал поморщился. – Я должен был съездить ему по физиономии, а вместо этого расплылся в улыбке. Вот почему я боюсь его. Он умен. Он знает, что людям надо. Счастье. Мир слишком долго боялся греха. Теперь Дигби говорит, что бояться ничего не надо ни в этой жизни, ни после, и что бог повелевает всем быть счастливыми. День за днем он твердит: "Ничего не бойтесь, будьте счастливы ".