Обреченные

Только он мог меня так называть. Ведь это Картер однажды на Хэллоуин, нарядил меня чертенком, когда мне было восемь.

— Какая ты красивая сегодня. — Он отошел на пару шагов, держа меня за руки, и снова оглядел.

На нем была черная майка с широкими вырезами, благодаря которым можно было увидеть перья от падающего Икара, вытатуированного у него на спине, и джинсы, заправленные в кожаные ботинки. Руки были налиты тугими мышцами, на которых проступали вены. Худощав в кости, Картер был словно вылит из гранита. Он и Лукас были совершенно разными. Лукас вспыльчив, Картер спокоен. Лукас смешной, Картер невозмутим. Чтобы вызвать у него улыбку, нужно было постараться.

Но только не мне.

Мои пальцы быстро прошлись по каменным мышцам и остановились на плечах.

— Ты похудел.

Картер слегка повел плечами, что означало, что у него нет ответа. Стоя на высоких каблуках рядом с ним, я все равно казалась маленькой. Он был слишком высок. Даже выше Лукаса. С высоты своих шести футов и трех дюймов (прим. 190 см), Картер смотрел прямо в глаза, и мне только оставалось гадать, о чем он думает.

Так было всегда. Этот скрытный мальчик с темными волосами и глазами черными как вороново крыло, появился в нашей жизни, когда мне было шесть лет, а Лукасу девять. Мы ничего не знали о его родителях. Лишь то, что когда-то они владели половиной городка Сан-Маркос, штат Калифорния. Картер воспитывался дедом, который возглавлял одну из дочерних компаний «ХолмТрэн Холдингс».

Стало очевидным, что для Джека Саймон Майлс был не просто одним из совета директоров, когда после очередного и смертельного сердечного приступа Саймона, Джек усыновил Картера.

Картер стал братом Лукаса. Несмотря на дружбу Джека и Саймона, мы никогда не встречались ранее. Но стали неразлучны. В детстве и до сих пор, Лукас мог накричать на меня, Картер - никогда. Брата я побаивалась и всегда искала его одобрения, но Картер был для меня другим. Его невидимую защиту и покровительство я принимала как должное. Я всегда знала, что если не Лукас, то Картер защитит меня.

Мы росли и быстро поняли, кто мы есть. Картер был наследником своих родителей и деда. В восемнадцать лет, так же как и Лукас, он получил доступ к определенной сумме денег. Но это его не волновало. Если Лукас наслаждался и не отказывал себе ни в чем, меняя за одну ночь несколько клубов и девушек, то Картер позволил лишь себе купить лофт для своего творчества и GMC «Сиерру».

Я не считала его братом. Я его любила как брата и была счастлива, что он появился в моей жизни. Но назвать его братом я не могла.

***

— Кейли, — раздался голос на лестнице. — Детка, спускайся ко всем.

Моя песня все еще играла из колонок, размещенных в потолке, и Картер все еще держал меня за руки, когда за железными перилами показалась голова Брэдли. Он остановился и посмотрел на наши сцепленные руки. Затем перевел взгляд на Картера. Он ревновал меня к нему. Брэдли ничего не знал, но ревновал, прекрасно понимая, что это глупо.

Картер кивнул, когда Брэдли поздоровался с ним.

— Ты идешь?

— Мне нужно переодеться. — Я отпустила руки Картера и подошла к кровати. — Позвони Майклу, пупсик. Я обещала, что сегодня потусуюсь с ним.

— Ты серьезно? — Брэдли вытаращил глаза.

— Да, — грубо ответила я. — В отличие от многих лживых лиц, Майкл был мне хорошим другом в этой школе.

— Ладно, — вздохнул Брэдли. — Тебе помочь с платьем?

— Я справлюсь.

— Эм, — Брэдли мялся, глядя на Картера.

Мне стало смешно.

— Что еще?

— Тебе поможет брат переодеться? — делая особый акцент на слове «брат», спросил Брэдли.

Картер окинул его ледяным взглядом.

— Не нарывайся.

— Брэдли, не нужно глупых сцен. Я скоро спущусь, — быстро вставила я.

Какого хрена, Брэдли ведет себя как полный придурок?

— Ладно, — повторил он и стал спускаться вниз, все еще буравя взглядом Картера.

— Он тебя всегда ко мне ревновал, но сегодня что-то новенькое, — сказал Картер, наклоняясь, чтобы собрать разбросанные рядом с кроватью альбомные листы.

Я всегда поражалась его даром. Он рисовал всем, чем только можно: акварель, гуашь, масло, уголь, карандаш…

— Чем будем заниматься летом?

— Я буду работать в галереи, — ответил Картер.

— Но, Картер!

— Мне нужен опыт, Кейли. Но я не забыл обещание.

Качаясь на высоких каблуках, я низко наклонилась и плюхнулась на кровать. Кровать представляла собой огромный матрас черного цвета, на котором находилось большое количество серого цвета подушек. Стены были такого же серого оттенка. Над кроватью висело несколько картин Картера. С белого потолка свисало несколько светильников в виде фонарей. Огромное окно во всю стену было задернуто белоснежной портьерой, за которой светились огни ночного города. Комната отражала характер хозяина. Я любила это место, любила находиться здесь.

Внизу орали, перекрикивая музыку. Среди множества голосов особенно выделялся голос Лукаса:

— Эмили, детка твой бывший тупой засранец!

Я покачала головой, снимая туфли.

— Кажется, Эм снова бросил парень, — сказал Картер.

— Лукас позаботится об этом.

Мы переглянулись, и Картер наконец-то рассмеялся, обнажая ряд белых зубов. Его смех был редок и походил на тихое рычание.

— Мои вещи все еще здесь? — я поднялась с кровати.

Картер, все еще сидя на корточках, указал подбородком на деревянную ширму, которая стояла в углу небольшой комнаты.