Вернись домой

Марина Шиляева

Я чувствовала тоску моих котиков: что-то тревожило их и не давало покоя. Выглянув из спальни, я убедилась, что слуги уже ушли и намеревалась уже пойти за стол, когда услышала обрывки фраз. Мне очень захотелось услышать весь разговор, понять, что от меня скрывают эти сильные мужчины, от собственных переживаний сгорбившись за столом.

«Только бы они меня не услышали и не почувствовали», –без конца твердила я про себя. И, осторожно подойдя к открытой двери на террасу, принялась слушать.

Мне мало что удалось понять из разговора, но уловила, что народ нагов умирает, что Денли боится меня потерять.

Котики говорили, что хотят моей любви, и это грело так сильно, как никогда не грели слова бывшего парня. Им нужна я, вся какая есть, и они бояться быть ненужными.

Мои страхи, мои слова. Когда я попала в этот мир, то именно об этом и думала: как страшно быть ненужной. А теперь мои такие замечательные котики боятся того же, что и я.

Не став больше прятаться, я зашла на террасу.

– Почему ты решил, что можешь стать ненужным? – мне хотелось подбежать, обнять, согреть. Сделать все то, о чем сама в эти моменты мечтала, когда особенно остро чувствовала свой страх.

Подойдя к мужьям, я зарылась руками в их шелковистые волосы. День и ночь – как часто я так думала о них. Страстные, решительные, сильные и такие неуверенные в любви.

– Я думаю, мне нетрудно будет вас полюбить, я уже сейчас чувствую вас и ощущаю как самых родных и нужных, – мне хотелось очень сильно согреть их, убедить в своей нужности. – Я никогда не перестану благодарить вашу Богиню, что подарила мне вас.

Они словно сорвались с цепи – так неистово, с нетерпением на грани грубости, они срывали с меня то самое платье, которое подарили еще вчерашним утром. Упоительная и такая динамичная любовь сразу двух котиков заставляла меня срываться на всхлипы, потому как перенести столько чувств и ощущений душа спокойно не могла.

Звезды кружились над головою, а ночные светила танцевали, заставляя почувствовать, что я дома. Вот то самое место, между моими котиками, где мне действительно тепло. Уже далеко за полночь мы, голые и счастливые, стаскивали со стола блюда и прямо на полу, на подушках, смеясь, кормили друг друга. Одно неправильное движение – и мы вновь окунались в головокружительную игру, где я опять кричала, а мои котики мурчали.

И уже на грани сна и яви, когда розовые предвестники рассвета заблестели в небе, я услышала смеющийся голос Алана:

– А портных все же нужно впустить!

Я только и успела увидеть, уносимая Денли в постель, клочки моего платья, которые яркими пятнышками подхватывал ветерок.

Наутро я все же решилась выйти опять на прогулку в замке, потому как сидеть только в своих комнатах – это было уже похоже на какое-то затворничество. Платье мне опять предоставили, не измеряя меня, хотя мужчины и сетовали, что все же лучше, чтобы шили по моим размерам, а не на глаз. А то портные уж очень переживают по этому поводу.

Но разве меня могло что-либо остановить, если я уже на что-то решилась? Так что сначала прогулка, а потом портные.

Выходила я осторожно, стараясь не смотреть на крутящихся поблизости барсов. Денли старался проводить больше времени со мной, потому как у него были каникулы, как он сам выразился. А я втайне только радовалась этому.

– Мари, что бы ты сегодня хотела посмотреть? – мой такой уже бесконечно родной муж, взяв меня за руку, вел по коридорам замка.

– Может, сам замок? – улыбнулась я, понимая, что, куда бы я ни пошла, все равно буду в центре внимания.

Сложно было сосредоточиваться на чем-то одном, потому как постоянно отвлекали, что-то предлагали и да – улыбались мне. Словно я самое светлое солнышко, вышедшее после долгой зимы на небосвод.

– Кто это? – я указала на очередную картину. На ней была изображена женщина, очень красивая и богато одетая.

Мы гуляли по галерее, где красовались гордые лики барсов, так сильно похожих на Денли – они практически все были беловолосые, но и черноволосые встречались, и еще более редко можно было увидеть шатенов.

– Это моя мама, – Денли остановился возле картины, практически в человеческий рост, где женщина сидела на троне. – Терина Риарно, жемчужина своего рода.

Она была тоже беловолосой, с темно-синими глазами и очень надменным выражением лица. В ней было абсолютно все царственно, начиная от гордо задранного подбородка и заканчивая высоким умным лбом, окантованным красивой прической. Она была бесспорно красива и, очевидно, умна.

– Она тебя любила? – не знаю, почему это вырвалось у меня, может, потому что мне самой всегда не хватало маминой любви.

Конечно же, мама меня тоже любила, и я ее, но ей часто было некогда, множество хлопот. Большое хозяйство, просто огромный надел земли, да и четверо детей – успей всем дать эту любовь.

– Больше жизни, – он смотрел на свою мать печально, с сожалением, словно не единожды приходил сюда, а часто вот так привычно любуется ею.

– Она очень красивая, – я не знала, что еще сказать, чувствуя его боль.