Страница 26 из 29
– Они выходят на глиссаду, – сказал он. – Как только мы их увидим, я выведу его в горизонтальный полет, и он будет описывать круги над аэропортом и тренироваться. А мы посмотрим, как это будет выглядеть.
– Да, все решается сейчас здесь, – ответил тот и повернулся к помощнику. – Приведи всех на поле в полную готовность.
– Хелло, Ванкувер! – донесся из динамиков голос Джанет. – Мы на курсе 260.
– О'кэй, 714, – ответил Трэливен, – сообщите вашу высоту.
– 2500 футов, – ответила Джанет через несколько секунд. В наушниках Трэливена послышался голос оператора радарной службы: «Удаление – пятнадцать миль».
– Отлично, Джордж, – сказал он. – Сейчас вы должны выйти из облаков. Как только выйдете, ищите опознавательные огни аэропорта.
– Плохие новости, – сказал им подошедший Бардик. – Портится погода, снова начался дождь.
– Ничем не могу помочь, – оборвал его Трэливен и повернулся к руководителю полетов. – Вызови башню. Скажи им, чтобы включили все, какие есть лампы и лампочки. Через минуту мы к ним подойдем. Да, и пусть настроятся на их частоту, у Спенсера нет времени это делать.
– Хорошо, – ответил тот, поднимая трубку телефона.
– Хелло, 714, – начал передавать Трэливен, – вы в пятнадцати милях от аэропорта. Вы все еще в облаках? Последовала долгая пауза. Неожиданно в динамике послышался треск и они услышали взволнованный голос Джанет, с середины фразы:
– …снижаемся очень медленно. Мне кажется, я что-то видела. Я не уверена… Да, вот он! Я его вижу! Вы видите, мистер Спенсер?! Он впереди справа! Мы видим сигнальные огни, Ванкувер!
– Они вышли из облаков! – воскликнул Трэливен. – Отлично, Джордж! Спускайтесь на 2000 футов и ждите указаний. Я перехожу в башню, поэтому мы расстаемся на несколько минут. С ВПП мы определимся в последнюю минуту, а пока можешь еще потренироваться. В ответ они услышали голос Спенсера:
– Я сам, Джанет! – Потом пауза и опять голос Спенсера:
– Исключено, Ванкувер. Ситуация не позволяет нам делать этого. Мы садимся сразу.
– Что?! Нет, нельзя!!! – заорал Бардик.
– Не глупи, Джордж, – волнуясь, произнес Трэливен, – тебе необходимо еще тренироваться.
– Я продолжаю снижаться, – медленно продолжал Спенсер, голос его дрожал. – Тут, у нас, умирают люди. Умирают! Вы можете это понять?! Сразу у меня будет столько же шансов, сколько и на десятом заходе. Я буду садиться сразу.
– Дайте мне поговорить с ним, – попросил руководитель полетов.
– Нет, – отрезал Трэливен, – на споры у нас нет времени. – Лицо его побелело, вена на виске пульсировала. – Мы должны действовать быстро, и у нас нет выбора. В конце концов, сейчас – он командир корабля, и я поддерживаю его решение.
– Вы не должны этого делать, – протестовал Бардик. – Неужели вы не понимаете…
– Хорошо, Джордж, – ответил Трэливен, – если ты так решил, снижайся. Мы сейчас перейдем в башню. Удачи всем нам! До связи. Он сорвал наушники и бросил остальным: «Побежали!». Они выскочили из комнаты и помчались по коридору; Бардик замыкал группу. Не обращая внимания на эскалатор, они побежали по лестнице, чуть не сбив с ног служителя, и ворвались в диспетчерскую в башне. Оператор стоял на смотровой площадке и изучал небо в бинокль ночного видения.
– Вот они! Трэливен схватил бинокль и, взглянув в небо, положил его на место.
– Хорошо, – сказал он, задыхаясь от бега, – Давайте определяться со взлетно-посадочной полосой.
– Только ноль-восемь, – бросил оператор, – она самая длинная, и с ветром получается все о'кэй.
– Радар! – приказал капитан.
– Да, сэр! Трэливен подошел к соседнему столу, где под стеклом лежал план аэропорта. Специальным карандашом он отметил предполагаемый курс посадки.
– Вот что мы сделаем. Сейчас они вот здесь. Мы развернем их так, чтобы он сделал широкий левый разворот и, в то же время, опустим его до тысячи футов. Я начну предпосадочную проверку вот здесь, потом проведем его над морем, сделаем небольшой доворот и сажаем, точка. С этим ясно. Руководитель полетов поднял микрофон:
– Башня всем спасательным службам. Аэропортовские пожарные цистерны занимают позиции один и два. Городские пожарные машины – позиция три. Все машины «Скорой помощи» – позиции четыре и пять. Напоминаю, ни одна машина не должна покидать своего места, пока не проследует самолет. Начинаем! Наклонившись, капитан включил настольный микрофон, рядом с его локтем начали вращаться катушки магнитофона.
– Хелло, Джордж Спенсер, – начал он, стараясь говорить спокойно, – говорит Поль Трэливен, башня аэропорта Ванкувер. Вы меня слышите?
– Да, капитан, – ответила Джанет, – слышим вас хорошо. По телефону прошел доклад оператора радарной: «Удаление десять миль. Доверните на курс 253».
– Хорошо, Джордж, вы в десяти милях от аэропорта. Ложитесь на курс 253. Уменьшайте газ и начинайте снижаться до тысячи футов. Джанет распорядитесь, чтобы пассажиры приняли меры предосторожности. И никаких ответов по радио, пока у вас не возникнет вопросов. Сняв поочередно руки со штурвала, Спенсер размял пальцы. Он попытался улыбнуться сидевшей рядом Джанет.
– О'кэй, Джан, делай свое дело! Она сняла со стены микрофон и щелкнула тумблером.
– Прошу внимания, пожалуйста, прошу внимания! – Голос ее хрипел. Перехватив поудобнее микрофон, она откашлялась и продолжала. – Прошу всех привести спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни. Мы приземлимся через несколько минут. Благодарю за внимание!
– Отлично сделано! – похвалил ее Спенсер. – Прямо как обычно, да? Она попыталась улыбнуться, прикусив губу:
– И совсем не как всегда, – ответила она.
– Тебе лучше знать, как это обычно происходит, – бросил он. – Я хочу, чтобы ты знала, что я не смог бы продержаться здесь так долго без… – Он замолчал, мягко двигая руль поворота и элероны, ощущая реакцию машины. – Джанет, у нас не очень много времени. То, что мы ожидали, должно рано или поздно случиться. Но я хочу убедиться, что ты поняла, почему я стараюсь посадить ее – хоть как-нибудь – с первого захода.
– Да, – спокойно ответила девушка, – я понимаю. – Она застегнула свой ремень и сидела, сложив руки на коленях.
– Поэтому я хочу поблагодарить вас, – продолжал он, запнувшись. – Я ничего не обещал с самого начала, не буду делать этого и сейчас. Лучше, чем кто-либо, ты знаешь, как паршиво я выглядел в этом кресле. Но крутить круги над аэропортом… Это мне не поможет. А людям, там, в салоне, становится хуже и хуже с каждой минутой. Для них лучше… получить свой шанс побыстрее.
– Я уже сказала вам, – ответила девушка, – мне не надо ничего объяснять. Он бросил на нее полный тревоги взгляд и застыл, не в силах отвести глаза. Она следила за скоростью; он не видел ее лица. Он посмотрел назад, на широко раскинувшиеся крылья, и увидел проблески, слабые серо-голубые проблески сигнального фонаря – он мигал под днищем самолета. С другой стороны были видны сияющие огни аэропорта. Они казались маленькими и очень далекими, будто случайно рассыпанные ребенком красные и желтые бусинки. Джордж чувствовал стук своего сердца; его тело самостоятельно готовилось к тому, что жить ему оставалось минуты, а, может быть, и секунды. Мысленно он взглянул на себя критически со стороны, как на человека, пытающегося сделать движение, выводящее машину в горизонтальный полет. И тогда он сказал сам себе: «Ну, приступаем! Вот так, Джанет. Я начинаю снижаться. НАЧИНАЮ».