Страница 15 из 29
– Да, мама, – сказал он тяжело, – сейчас я тебя сменю.
– Нет, сынок, дело не в этом. Отец спит, как ребенок. Звонят из аэропорта. Я сказала им, что ты только что прилег отдохнуть, но они настаивают. Я думаю, им должно быть стыдно – не могут подождать до утра.
– О'кэй, мама! Я иду. Поднимаясь на ноги, он подумал, что хорошо было бы еще поспать. Он был почти одет, снял только пиджак и галстук для удобства. Он шел, бесшумно ступая ногами в носках, к телефону в холле; мать, обеспокоенная, шла за ним следом.
– Трэливен, – сказал он в трубку.
– Поль, это Джим Брайнт, – слова падали отрывисто, тревожно. – Я крайне обеспокоен. Ты нам очень нужен, Поль! Ты можешь сейчас же приехать?
– Зачем? Что случилось?
– У нас – ЧП. Чартерный рейс «Мэйпл Лиф» – это «Импресс С6», один из тех, что после ремонта – летит из Виннипега, много пассажиров и оба пилота серьезно отравлены – пищевое отравление.
– Что!!! Оба пилота?!
– Да, да! Опаснейшая ситуация. Какой-то парень сел за приборы, но он уже много лет не летал. Счастье, что был включен автопилот. «Мэйпл Лиф» не имеет здесь своих людей, и мы хотим, чтобы ты приехал и помог посадить машину. Как ты думаешь, получится?
– Черт возьми, я не знаю! Это невероятно трудно, – Трэливен взглянул на часы. – Когда ожидается прибытие?
– 05.05.
– Но осталось меньше двух часов! Пора действовать! Я – в южной части города.
– Твой адрес? – Трэливен продиктовал. – Патрульная машина будет у тебя через несколько минут. Как приедешь, поднимайся сразу в комнату диспетчера.
– Хорошо. Я уже выхожу.
– Счастливо, Поль! Трэливен швырнул трубку, вернулся в гостиную и надел ботинки, не завязывая шнурки. Мать подала ему пиджак.
– Что случилось, сынок? – спросила она с опаской.
– В аэропорту серьезное ЧП, мама. Я боюсь, очень серьезное. Сейчас приедет полицейская машина и заберет меня.
– Полиция!
– Ну – ну, – он обнял ее на секунду. – Тебе не стоит так беспокоиться! Они там нуждаются в моей помощи. Я вынужден покинуть тебя до утра. Он поискал табак и трубку и положил их в карман.
– Минутку, – сказал он остановившись. – А как они узнали, что я здесь?
– Не могу сказать. Очевидно, сначала позвонили Далси.
– Да, может быть. Ты позвони ей и скажи, что все в порядке, да?
– Конечно, конечно! Но в чем там дело, Поль?
– Тяжело заболел пилот самолета. Они хотят, чтобы я помог посадить самолет, если у меня получится. Мать глядела на него изумленно.
– Что значит помочь посадить? Если пилот болен, кто же будет управлять самолетом?
– Я, мама, с земли по радио. Во всяком случае, я попытаюсь.
– Я ничего не понимаю! «Возможно, я тоже», – думал Трэливен про себя пятью минутами позже на заднем сиденье патрульной машины, которая увозила его от тротуара. Мимо них быстро мелькали унылые фонари; стрелка спидометра быстро достигла цифры семьдесят пять, в ночной тишине ревела сирена.
– Как темной ночью в поле, – заметил сержант, сидевший рядом с водителем, говоря через плечо.
– Вы можете мне точно сказать, что случилось?
– Почем я знаю! – Сержант сплюнул в окно. – Все, что я знаю – это, что каждая свободная машина направляется в аэропорт, чтобы, в случае необходимости, очистить районы моста. Мы тоже туда направлялись, но тут получили приказ ехать за вами. Мне сказали, что ожидается сильный взрыв.
– А вы знаете, что? – вставил молодой водитель. – Я думаю, что это – падающий стратосферный бомбардировщик с грузом ядерных бомб.
– Я тебя умоляю, – сказал сержант с мрачным презрением. – Твоя беда в том, что ты читаешь слишком много комиксов. Никогда, отметил Трэливен про себя, он не добирался до аэропорта так быстро. Он не заметил, как они добрались до Марполя, пересекли Оак-Бридж и выехали на Лули-Айленд. Затем взяли вправо, снова пересекли устье реки по Си-Айленд, миновали полицейские крейсера, чьи команды разговаривали в дверях с домовладельцами, выехали на шоссе в аэропорт, и их встретили огни длинных низких зданий наземных служб. Они резко затормозили, с противным скрежетом покрышек, чтобы избежать столкновения с пожарной машиной, медленно заканчивающей U-образный разворот впереди них. Сержант выругался; коротко, но с чувством. Перед главным корпусом Трэливен выскочил из машины, проскочил в двери и промчался через толпу, слыша, как замирает вой сирены. Отмахнувшись от посыльного, встречавшего его, он направился прямиком в административный блок, в комнату диспетчера. Для человека своего роста он двигался очень быстро. Очевидно, эта раскованная манера двигаться в сочетании с крепким телосложением, красивыми прямыми волосами и мужественными чертами лица привлекали к нему внимание многих женщин. Угловатые, неправильные черты лица, казалось, были вырублены из куска дерева неопытной рукой. Трэливен имел прочную репутацию приверженца дисциплины, и почти каждый член летного состава испытал на себе холодный взгляд его светлых водянистых глаз.
Он вошел в диспетчерскую в тот момент, когда Бардик озабоченно, но с почтением говорил по телефону.
– …Нет, сэр, он не специалист. Он летал во время войны на одномоторных самолетах – и все… Я спрашивал их об этом. Этот доктор на борту говорит… Диспетчер быстро вскочил и тепло приветствовал Трэливена.
– Я очень рад видеть вас, капитан! Трэливен кивнул в сторону Бардика.
– Это он о том парне, с «Импресс»?
– Да. Он только что поднял с постели своего президента в Монреале. Старик не в восторге от всего этого – скажу честно, я тоже. Черт, телефон звонит! Заканчивай побыстрее, Гарри!
– Что еще мы можем сделать? – оправдывался в телефон Бардик, обливаясь потом. – Мы попытаемся помочь ему инструкциями с земли. Я обратился к шеф-пилоту «Кросс-Кэнада» капитану Трэливену – он только что вошел. Мы будем наводить их по радио… Мы сделаем все, что в наших силах. Конечно, это огромный риск, а вы можете предложить что-нибудь получше? Трэливен внимательно прочел все радиограммы от 714. Затем коротко бросил: «Погода», и ознакомился с последними метеорологическими сводками. Покончив с этим, он отложил бумаги, мрачно взглянул на диспетчера, достал свою трубку и, молча, стал набивать ее табаком. Бардик все еще говорил по телефону:
– …Я думал об этом, сэр! Говард будет заниматься прессой – они еще ничего не знают об этом… Да, да, мы наложили запрет на снабжение продовольствием всех рейсов из Виннипега. Это все, что мы знаем. Я позвонил вам сразу же…
– Что вы об этом думаете? – диспетчер обратился к Трэливену. Пилот, молча, пожал плечами и снова взял радиограммы. Пока он читал, потягивая трубку, лицо его покрылось глубокими морщинами. Вернулся посыльный, распахнув дверь ногой, так как руки его были заняты подносом, уставленным бумажными стаканчиками с кофе. Один он протянул диспетчеру, другой поставил перед Трэливеном, который не обратил на него никакого внимания.
– …Расчетная время прибытия 05.05. по местному времени, – Бардик говорил с плохо скрываемым раздражением. – У меня дел по горло, сэр… Я займусь этим… Я позвоню вам. Я позвоню вам, как только узнаю что-нибудь новое… Да, да… До свидания!. Швырнув трубку на рычаг, он вздохнул с облегчением. Затем повернулся к Трэливену.
– Очень благодарен вам, капитан, за помощь! Как вам вся эта история? Трэливен потряс радиограммами.
– Это все?
– Это все, что мы знаем. А сейчас пора садиться за пульт и сажать этого парня. Вы должны дать почувствовать ему машину в полете, навести его и – Боже помоги нам! – помочь ему посадить машину. Вы слышите?
– Я не могу делать чудеса, – беспристрастно ответил Трэливен. – Вы знаете, что шансы человека, летавшего только на боевых самолетах, посадить четырехмоторный пассажирский самолет очень ничтожны, если не сказать хуже?
– Конечно, я знаю это! – взорвался Бардик. – Вы же слышали, что я говорил Барнерду! Но у вас есть другие предложения?