Страница 85 из 103
***
В машине Гущин сразу пояснил мне, зачем вообще меня с собой куда-то позвал. И первые его слова у меня чуть было не вызвали сердечный приступ.
— Случилась авария. Твой Михаил в больнице.
Гущин взглянул на меня и сразу добавил:
— Нет, ты что так побелела?! Я же не сказал, что твой сладенький Высоковский в аварию попал!
— А что случилось? — у меня уже от сердца отлегло.
— На Ленку покушались, — ответил хмуро Гущин.
Я пыталась прочитать на его лице: жалко ему ее или нет, но так и не смогла. А он продолжил: — Она в реанимации. Надежды практически никакой. И ее сыну нужна кровь. Там сейчас все собрались.
— Кто все? — не поняла я.
— Родня. Потенциальная родня. В принципе, для этого я тебя и взял. Позор ещё тот намечается.
Я, наверное, плохо соображала. И с его слов вообще ничего не поняла.
Разве Лена замуж собиралась? Тогда, что там делает Михаил?
Войдя в больничный корпус, я увидела интересное зрелище. В фойе сидели, как я поняла, родители Елены. Рядом с ними я заметила Михаила. Почему-то присутствовала Катя...
Около нее сидел мой начальник Владимир Львович.
Я подсела к бывшему помощнику бухгалтера, пока меня не увидел Михаил, и у нее поинтересовалась:
— А почему здесь так много народу?
— Сыну Высоковской срочно нужен донор. У него редкая группа крови. Поэтому тут собрались все потенциальные отцы.
Потенциальные отцы... Что-то кольнуло меня в области груди. И мой взгляд упал на Михаила. Черт! Не хочу верить грязным сплетням!
— А ты тут при чем? — отвлекла себя я.
— Мой брат имел с ней связь.
— А что он сам не явился?
— Он мертв, — глаза Кати заблестели.
Я ее чувств совсем не понимала. Она так холодна. Но почему тогда находится тут?
И внезапно она словно прочитала мои мысли и ответила:
— Хочу всем доказать, что не он был отцом ребенка. Пусть заткнут свои рты.
— Вокруг Высоковских всегда много сплетен, — вспомнила я слова Кристины.
— А ты что тут делаешь? — вдруг спросила она.
— За женихом приехала, — брякнула я.
Ну а что ей сказать: «Меня Гущин притащил зрелище посмотреть»?
— Ревнуешь, — усмехнулась она.
— Вовсе нет, — старалась я улыбаться.
Но понимала, что выгляжу жалко. Михаил здесь. И, наверняка, давно уже сдал кровь… Теперь ждет результата, который я вряд ли узнаю… Ведь не на передаче же Малахова нахожусь!
Мои черные мысли перебила, появившаяся в фойе Рубинова, мать Михаила. У меня даже поджилки все затряслись. Мои, так сказать, почти родственники рядом. Видимо, приехали поддержать родителей Елены...
Боже мой! Я так боялась, что она меня увидит… Уж, ну, никак не хочу перед ней оправдываться. К счастью, она меня тоже не заметила. Гущин, кстати, загородился газетой и пил кофе из автомата. Он отлично слился с интерьером и словно сделался невидимым для всех.
После появления Рубиновой прошло всего минут пять, когда вышла медсестра. Все родственники поднялись со своих мест и подошли к ней. Медсестра растерянно посмотрела на толпу, затем на отца Елены и дрожащим голосом спросила:
— Я… наверное, должна вас вызывать?...
— Говори уж, — отмахнулся мужчина. — Все равно через час все будут все знать.
— Хорошо, — медсестра сглотнула и стала листать ответы анализов. — Кровь Михаила Высоковского не подошла… Он не является ребенку даже дальним родственником. Соответственно, Марина Рубинова тоже, как донор, не подошла. Екатерина Ефимова, вы тоже не можете ничем помочь ребенку, — Медсестра снова перебрала бумагу и сказала: — Бонцев является на девяносто девять и девять десятых процента отцом малыша. И его данные, возможно, спасут мальчика. Просим... — пригласила она его войти в кабинет.
Мой начальник красный, словно брюква, поплелся с виноватым видом следом за молодой медицинской работницей.
Все стояли в шокированном состоянии. Я увидела, что Михаил совсем этому не удивился. Он положил руку на плечо матери, но она отстранилась, и, не сказав ни слова, вышла из больницы. Мне трудно было представить, что у нее на душе творилось...
Каково это узнать, что твой супруг изменил тебе со снохой?! Да ещё заделал ребенка!
Только после ухода Рубиновой я подошла к Михаилу. Увидев меня, он только лишь вяло взглянул на Гущина и, словно все поняв, меня поцеловал.
— Переживала? — спросил он.
— Ты надолго исчез, — сказала я, заметив, что его голос какой-то больно низкий и хриплый. Неужели плакал из-за Высоковской?
— Такие обстоятельства, — Михаил закашлялся, и тут я поняла, что у него температура! Он простыл!
— Ты болен! — сказала я.