Страница 78 из 103
Сама не верила, что я так с Высоковским поступила... Он меня нашел, вылечил, с цветами приперся... А я...
Я его прогнала и зарыдала. Я швырнула в него его дорогущим кольцом!
Его увела медсестра. Потом эта же медсестра меня успокаивала и сделала укол, после чего, рыдая, я заснула.
Когда я раскрыла глаза и осознала, что случилось… И во мне ни капли сожаления не осталось. Просто я поразилась самой себе. И подумала, даже если меня он уволит, отправит в деревню, то я уеду, посылая его знакомой веткой...
Да! Я буду плакать, его, чёрствого деспота, вспоминать... Но не стану умолять и просить прощения.
Я не хочу быть игрушкой в его руках. Это кольцо... Он перешёл все границы!
Чтобы я еще и помолвку с ним изображала?! Ради чего? Хочет он спрятаться от охотниц за его деньгами — пусть ищет другую, ту которая сможет с ним в любовь играть. Я так больше не могу и не хочу!
Утром за мной приехал Гущин. Врачи меня отпустили домой, сказав, что домашнее тепло и забота гораздо полезнее повлияет на мою психику. Миша отчего-то меня скинул на Сергея. Его поступок меня слегка огорчил. Я так надеялась, что он объяснится со мной, когда мы останемся наедине...
На улице стоял мороз. Снега выпало почти по колено. Хорошо, что у Гущина внедорожник, хотя Сережа часто на машину жаловался и умолял меня у Высоковского выпросить ему «бэху».
На воздухе мне стало легче. Снег слепил глаза и в тоже время заряжал оптимизмом. В этот момент я поняла, что не так все страшно. Михаил меня не уволит. Скорее всего, объяснится, и я останусь секретаршей Бонцева. Вероятно, наши отношения перерастут в дружеские... Я так и буду мечтать о нем и, возможно, когда-нибудь в кого-нибудь влюблюсь... И мне будет не хуже, чем с ним... в постели…
От последнего воспоминания меня унесло. Я готова была выть от того, что хотела к Михаилу.
«Нельзя, нельзя, нельзя так!», — повторяла я себе. И уже намылилась в снег окунуться, чтобы остудить огненный жар в крови.
— Вик, что с тобой? — прозвенел в моей голове голос Гущина. — Ты не хочешь со мной ехать?
Я обернулась и увидела, что дверь его машины открыта. Гущин уже сидел за рулем и ждал меня. — Холодно, — добавил он. — Залезай уже, не ломайся…
Я молча уселась. Гущин долго молчал. Даже музыку не врубил. Но вдруг внезапно брякнул:
— Он у Енисеева. Ругается с ним из-за того, что Лену отец выкупил. Ее под залог отпустили.
Я сразу поняла, о ком он говорит. Да что спрашивать? Гущин меня, как айтишник, программу считывает.
— Почему он ее жаждет посадить? — спросила я.
Но на душе вдруг сразу полегчало. То, что он поставил меня выше вдовы, так радовало!
— Здрасьте! Она тебя чуть было не убила.
— Неправильно это... Она же ему родственница как-никак...
— А ты ему почти жена, — подчеркнул Гущин. Я на него зыркнула, и он сразу добавил: — Сама на банкете так сказала! Ты его на себе женишь, ей-богу!
Я засмеялась, вспомнив кольцо Михаила.
И что я на это так разозлилась?
Это ведь и правда смешно. Я распускаю сплетни, а Высоковский подыгрывает мне! Сначала стала его девушкой, теперь он готов сделать меня своей невестой...
А если я день свадьбы назначу? Как далеко он зайдет?
Дома у Михаила царила чистота. Видимо, без моего присутствия дом Высоковского отмыли и отполировали.
В комнате меня ждали букеты с цветами и огромный белый медведь. Такой мягкий и пушистый. В букете я нашла открытку, в которой было написано: «Прости, я вспомнил, как ты хотела».
Что вспомнил? Чего я хотела?
Я хочу настоящих отношений, а не игр! Я устала притворяться. Но и понимаю, что он не женится на своем охраннике...
Я обнималась с медведем, когда ворвался в комнату Гущин:
— О, уже тренируешься? А что? Похож. Такой же седой и облезлый…
— Сам ты облезлый! — засмеялась я.
И вопросительно на него посмотрела. Ну, не спать ко мне же он пришел! Хотя от него можно ожидать чего угодно.
— Я сейчас отъеду, — объяснился он. — Мне звонок очень важный был. Ты пока без меня не скучай и этому извращенцу не давайся, — указал Гущин на медведя и подмигнул мне. — Веди себя хорошо. Сейчас твой матершинник приедет и накормит.
Я засмеялась. Трудно представить Михаила, ругающегося матом. Он настолько воспитан...
Я опять обняла медведя, и мы с ним свалились на пол. Таким образом я уснула. Вся в цветах и с теплой мягкой игрушкой.
Разбудил меня звон посуды, раздавшийся на кухне. Я поднялась и взглянула в зеркало. Складки на лице и заспанный взгляд. Раны еще не зажили. Выглядела я ужасно, если честно.
Как еще Миша поддерживает эту легенду с невестой? Я решила освежиться и подкрасться.
Как только внешний вид меня удовлетворил, я вышла на кухню. И поразилась красоте помещения.