Крутая Бамбина

Могу поклясться, что если бы Высоковский так прикасался к вам, у вас тоже мозг вырубило бы. До сих пор не могу понять, каким образом я стала с ним целоваться, а затем очутилась в его жарких объятиях в машине!

Ну, не похожа я на такую!

Я хотела его, как никого никогда...

Протрезвление наступило болезненно. Как только он отпрянул и пересел за руль, я готова была завыть в голос и рвать на себе волосы. До меня дошло: он тут не при чем. Это всё я... Я стала набрасываться на мужиков!

Я сгорала от стыда.

— Ты прекрасна, — нарушил Михаил молчание.

Я увидела в зеркале его лукавый взгляд и покраснела ещё сильнее.

— Такого больше не повториться, — сказала я хриплым голосом.

Во рту зноилась пустыня. Меня будто он осушил...

— Почему? — спросил Высоковский. — Тебе не понравилось?

Что сказать? «Нет»? Это неправда! Я готова и сейчас на него наброситься, как голодная гиена, и в страсти порвать его на маленькие тряпочки…

— Не в этом дело... — я отвернулась в окно, уж слишком он довольно улыбался. — Это ошибка.

— Хм...

Я готова была поклясться на алтаре: он ржал! Что тут смешного? Что я опять не устояла, точнее, сама на него залезла?..

— Ты зря переживаешь. То, что случилось за пределами офиса, считается личной жизнью.

— Я на работе. Круглосуточно.

— Тогда считай, что я тебя отпустил на больничный. За пределами офиса, — подчеркнул он.

Это что, слабинка? Или ему, правда, понравилось? Мне снова стадо жутко стыдно.

К счастью, мы уже приехали. Я с ужасом вспомнила, что сижу без колготок и стала их быстро натягивать, но Высоковский меня остановил:

— Что ты делаешь?

— Там Гущин! Он все поймет! — нервно рыкнула на него я.

— Не надо. Подожди...

Но в это время Гущин как раз вышел нас встречать. Он стоял на крыльце в дамском фартуке в цветочек, весь такой весёлый и смешной…

Миша вылез из машины и открыл мне дверь. Он смотрел, как я засовываю голые ноги в туфли. Колготки никак не засовывались в маленький клатч. Миша их вырвал из моих рук и пихнул себе в карман пиджака. Я неуверенным шагом вышла. По ногам дул ледяной ветер. А я молилась, чтобы Гущин ничего не заметил.

— Чудненько смотритесь, — заявил Гущин и пошел на кухню. Я выдохнула и услышала: — Такие помятые, а охрана так вообще без штанов.

Я готова была умереть и сквозь землю провалиться! Трусы я реально не нашла! Но платье же не прозрачное. Быстро спрятавшись в ванной, я залезла под душ и пыталась смыть с себя весь позор и свое падение.

Через час ко мне постучался Михаил:

— Ты живая?

— Да, — сипло ответила я. Выходить ей-богу не хотелось.

— Мы ждём тебя на лёгкий ужин.

Про себя я усмехнулась. Опять кормить меня нормально не желает. Но ответила:

— Сейчас…

— Вика, — снова постучался Михаил.

— Что?

— Возьми халат.

— Зачем? Я по ее обнажённому дефиле соскучился! — услышала я голос Гущина и тут же открыла дверь и, вырвав халат, закрылась.

Надоели, как они мне надоели! И выходить было стыдно. Простояв ещё минут десять, я все же вылезла из ванной.

Гущин что-то строчил в ноутбуке, а Михаил смотрел новости. Меня ждал остывший чай с тарелкой салата из морепродуктов. Запах стоял от него такой манящий, что я просто набросилась на тарелку и, наверное, за две минуты уплела все. Затем взглянула с недоумением на Высоковского. А Гущин поймал мой взгляд и заржал:

— Я говорил тебе, что она этим не наестся?!

— Я наелась, — вскочила я и убежала в комнату.

— Эй, деревня, а «спасибо» я за тебя должен говорить? — закричал вслед Гущин.  — Куда ушла? Иди благодари хозяина!

Я упала на кровать. Смотреть на Михаила при Гущине я боялась и рта не могла открыть. Кто я Высоковскому? Теперь отношения наши стали такими запутанными.

— Слышь? — продолжал Гущин.

Я не отвечала. Только закрылась на замок. Мне нужно было все хорошенько обдумать и принять решение. Оставлять все, как есть, нельзя. Я не хотела всю свою жизнь работать в доме Михаила телохранителем и одновременно быть его секс-развлечением... Хотя мое тело предательски не соглашалось. Но мозг же у меня есть!

— Оставь ее, — заступился Миша. — Она устала.

— От чего? — поинтересовался у него Сережа. — Колготки всю дорогу снимала, потом в карман тебе неудачно прятала?

Я услышала смешок Михаила и готова его была прибить.

— Не прятала я их вовсе! — выкрикнула в злобе я. — Это он у нас такой чистоплюй, что не разрешил им в машине остаться.