Страница 50 из 103
Полночи я крутилась с боку на бок, изнемогая от наплывшей информации. То меня мучила досада из-за поступка этого жестокого человека, одновременно моего начальника и хозяина, то я пыталась собрать все полученные сведения воедино, понимая, что пазлы не сходятся…
Гущин что-то мудрит и путает меня… То мне про друга Павла с завода, то про студента рассказал… Засыпала я с твердым намерением прижать к стенке этого скользкого журналиста.
Бесят они меня уже оба!
Утром я проснулась от звука сигнала мобильника. Едва продрав глаза, я включила громкую связь и бухнулась на подушку.
— Вика, с добрым утром тебя!
Я не сразу поняла: кто со мной разговаривал. Однозначно охрипшая девушка.
— Как ты поживаешь? — продолжала расспрашивать меня неизвестная. — Смотрю, у тебя жизнь бьет ключом. Как же я сожалею, что сейчас так далеко от тебя… Да так еще не вовремя заболела. Давай выпрашивай у своих любовников ноутбук и поболтаем сегодня вечером по скайпу.
Я всю голову сломала: кто же со мной так дружелюбно разговаривает?..
— Вик? Ты там живая? Спишь, что ли, медведица? — засмеялась она. И только по смеху и «медведице» я поняла, что это Машка.
— Это ты… — простонала я.
— Ну, кто еще, Вик! Бессовестный ты человек. Я тут жду твоего звонка, с температурой три дня провалялась, а ты проводила нас и забыла, как страшный сон, а я ведь тебя сестрой считала. А ты, как кошка, живешь там, где тебя хорошо кормят.
— Вот-вот, я о том же! — голос Гущина меня напугал.
Оказывается, он валялся рядом на кровати. Увидев его, от неожиданности я вскочила с криком:
— Ты что здесь делаешь?!
— На тебя смотрю, моя любимая…
— Вик, там Гущин? — уже спросила Маша.
Ей сразу радостно ответил Сережа:
— Гущин, Гущин! Привет, красавица! Как там поживаешь, не обгорела ли?
— Обгоришь тут! С температурой в номере валяюсь. Еще отравилась чем-то…
— Это у вас семейное: тащите в рот все подряд лишь бы живот набить…
— Сваливай с моей кровати! — прошипела на него я и обратилась к Маше. — Прости меня, я…
— Она в меня влюбилась без памяти и обо всем забыла. Она не виновата, Маш! — прокричал Гущин, увиливая от кинутой мной в него подушки. — Любовью мозги сдуло!
— Правда?! — удивилась подруга. — Теперь вас можно поздравить?
— Не говорите глупостей!! — в злобе прокричала я.
— Она не сознается, стеснительная очень… — болтал Гущин, прячась от меня. — У нас тут игры…
— А, я вас поняла, — с пониманием засмеялась Маша. — Перезвоню позже.
— Маша! Маш! — кинулась я к телефону, но было уже поздно. — Ты что наделал? Она теперь расспросами замучает меня! — закричала я на Гущина, но он быстро увильнул из спальни со словами:
— Спокойствие, Вик, спокойствие. Мы же тебя лечим. Ты должна же подругам о парне сообщить и почувствовать весь вкус привилегий из-за отношений с мужчиной.
— Что-о?! — это был уже перебор. — Гущин! — я рванула к нему, чтобы его побить и по дороге схватила светильник с прикроватной тумбочки. Но он за собой закрыл дверь и держал ее снаружи. — Открой немедленно! — потребовала я.
— Как только успокоишься, Вик, — ответил Сережа. — Все для тебя, любимая!
— Гущин, ты меня с ума сведешь!
— Я знал, что тебе безумно нравлюсь…
Говорить с ним уже не хватало никаких сил. Я рухнула на кровать, изнывая от своего дурацкого положения. Снова жизнь пошла кувырком… И виновата в этом, по большей части, я сама…
***
Через некоторое время, я услышала характерный шум на кухне. Звенела посуда, что-то шипело и пахло кофе. В душе что-то заныло, я вспомнила Михаила, и мне всем сердцем захотелось увидеть его, почувствовать запах его туалетной воды… услышать голос…
Невольно я вышла в коридор и увидела, как у кухонных столов, наряженный в фартук, стоял Сергей и что-то готовил. Стало грустно, и вздохнув, я направилась в ванну.
Ничего так не приводит в себя, как контрастный душ. Завтракать я села бодрячком и в позитивном настроении прижучить этого хитрого журналиста. В этот раз Гущин нажарил вредных, но очень вкусных бутербродов, сделал овощной салат с жареным яйцом и кофе… Такой душистый, черный и крепкий…
Я была в полном восторге! Как мало девушке надо для полного счастья! Вкусный завтрак и хорошая компания, желательно веселого друга. И сразу все обиды забываются…
Да что это я? Купилась уже!
Проглотив замечательно поданное блюдо, я ни с того ни с сего спросила:
— Когда ты мне правду начнешь говорить?
Гущин подавился и, прокашлявшись, ответил:
— С чего такие мысли? Вроде повода тебе не давал… Ты ревнуешь меня? Вик, у меня никого сейчас нет…