Страница 13 из 105
Я сразу поняла – спрашивает про второй труп, и тяжело вздохнула.
– О втором ничего не знаю. Анита что-то вспомнила, придется подождать, пока доедет до дома и позвонит. Возможно, по дороге еще над этим подумает.
– Тогда повтори еще разок историческую часть с накопленными нами фактами, только, пожалуйста, по порядку и спокойно. И во всех подробностях.
Ну и в результате наш курчонок, позабытый-позаброшенный в духовке, отлично запекся. Что значит запекать птицу в закрытой жаровне! А Марта не потеряла аппетита, невзирая на все потрясения сегодняшнего утра – и личные, и политико-исторические.
Сколько сил положила бедная Мартуся, чтобы заставить принципиального Доминика простить ей преступную страсть к игре и вернуть свою благосклонность! Весь вчерашний день этот герой-любовник был каменно неприступным и лишь к вечеру размяк: видимо, потребовалась любящая и преданная грудь, чтобы выплакаться на ней.
Ко мне Марта примчалась к полудню следующего дня и с порога тоже принялась плакаться:
– Толку мне от такого любовника… Половину отведенного нам времени потратил на рассуждения о пагубности азарта, особенно для столь психически неуравновешенной личности, как моя. А вторую половину посвятил ознакомлению меня с тем, что ему пришлось пережить в связи с допросом по случаю обнаружения трупа в соседней комнате гостиницы. Но ничего, моя неуравновешенная личность выдержала все! Тем более что удалось все же оставшееся время использовать рационально. Да и из его слезливых причитаний о душевных страданиях наскребла кое-какую конкретную для нас пользу. Ведь причиной стонов было обнаружение трупа. А теперь он опять любит меня, хотя и с оговорками, и мне ничего другого не остается, как примириться с этим, ведь я хочу жить с ним, а не без него. Мой организм этого домогается.
Я лишь грустно покачала головой, отходя от компьютера. Нам опять нужно было обсудить много сценарных тонкостей, в этом и заключалось наше сотрудничество, в конце концов, мы работали над сериалом совместно. Обычно Марта приезжала ко мне, ведь именно у меня громоздились страницы черновика и многочисленные наброски, и не все удавалось согласовать по телефону. Эта конкретная работа, как правило, шла у нас весьма продуктивно. Вот только проклятый Доминик то и дело нарушал рабочее настроение. Похоже, на сей раз он напортил нам, как никогда раньше.
– Интересно, откуда у тебя взялось время для рационального использования, если обе половины Доминик испаскудил? – ворчливо поинтересовалась я. – Ведь две половины как раз и составляют целое.
– Эх, счастливые часов не наблюдают, – не слишком вразумительно объяснила Мартуся, ну да что с нее возьмешь. С любовной эйфорией всегда так. Но тут выяснилось, что Марта не совсем потеряла голову от амурных переживаний. – Десять минут я была счастлива, – добавила она. – Немного после первой половины и капельку до второй. И знаешь, у меня нехорошие предчувствия и концы с концами не сходятся. На всякий случай я по дороге купила пиво. Для подкрепления сил душевных.
– Где же оно? Не вижу. Выпила на лестнице?
– Нет, забыла в машине. Ничего, сбегаю, как твое прикончим. А что, у тебя нет? Так я побежала…
– Стой, немного еще осталось. Да сядь же наконец!
– И сяду. Знаешь, что я тебе принесла? План помещений. Ну, расположения комнат. Ведь тебе бы понадобился, правда?
– Еще как!
Марта вывалила на тахту содержимое своей сумки, которую правильнее было бы назвать мешком, и принялась копаться в куче барахла в поисках обещанного плана. Я отправилась в кухню за пивом и стаканами. Когда вернулась, Марта уже запихивала обратно в сумку свое имущество.
– Подбери все до последнего, не то пропадет, – предупредила я.
– Да знаю я! – отмахнулась Марта. – Потому и стараюсь. А это тоже мое? Чек на покупку… не разберу…
– Нет, это мой. Уже ненужный. Можешь выбросить, если хочешь.
– Вот спасибо, дорогая! Ангельский характер у тебя, к мелочам не цепляешься. Но если я начну еще и твое барахло приводить в порядок, некогда будет делом заняться. Тут такие перспективы открываются…
– Мартуся, кохана, успокойся же ты и меня не нервируй. Сядь, вот тебе пивко. Личные чувства оставим на десерт, а пока приступаем к делу. Ну, выкладывай.
Вздохнув, Марта придвинулась к столу, отпихнув незавязанный мешок, и взяла стакан с пивом.
– Что ты называешь делом? Все задаваемые нам с Домиником вопросы по порядку и наши ответы, все приходившие мне в голову соображения по порядку, все стенания Доминика и его соображения по порядку или сразу выложить тебе все целиком, как оно представляется мне после всесторонних обдумываний и размышлений?
Я не поверила:
– А у тебя было время на всесторонние обдумывания и размышления?
– А как же, остаток ночи вчерашнего и начало сегодняшнего дня. Цени. Выбирая из двух зол, я предпочла размышлять над трупом в гостинице, а не над нашими с Домиником отношениями, все-таки не столь удручающая тема.
– Тогда выкладывай целиком. И вместе с выводами. В случае необходимости подкорректируем.
Начала Марта с сообщения, что Доминик воспринял как неслыханное издевательство над его человеческим достоинством тот факт, что его подозревают в удушении совершенно незнакомого человека в отеле "Мариотт". Погибшим оказался некий Антоний Липчак, Доминик ни разу в жизни в глаза его не видел, никогда о нем не слышал и не имеет ни малейшего понятия, кто это такой. Пух затащил пьяного, страшно злого на Марту и на весь мир и глубоко несчастного Доминика в номер отеля "Мариотт" где-то уже после одиннадцати. И такой он был несчастный, такой оглушенный своим горем, что только этим горем и занимался, остальной мир, остальной омерзительный и жестокий мир для него не существовал. И он, Доминик, не желал ничего слышать и никого видеть. Возможно, если бы над ухом у него завыла сирена, он бы услышал, невзирая на включенный телевизор, на который даже не глядел, просто так включил, но уверен – ничего тише сирены наверняка бы не услышал. Потом заглянул в мини-бар в своем номере, обнаружил там кое-что, еще выпил, и около полуночи ему удалось забыться тяжелым пьяным сном.