Убойная марка

А теперь относительно брактеата Яксы из Копаницы, — бесстрастно повествовал Януш. — Монета довольно редкая. Юзеф Петшак уверяет, что она была у них фамильной драгоценностью с незапамятных времен, он сам получил ее еще в детстве вместе с другими монетами, на семейном совете было решено именно его сделать фамильным нумизматом, так что он все монеты получил в подарок. С тех пор заинтересовался нумизматикой. Он никогда не утверждал, что у него нет брактеата.

— Лжет как сивый мерин! — разозлилась я. — Я несколько раз задавала ему этот вопрос, и он каждый раз отвечал отрицательно.

— Он мог говорить — временно нет. Видишь ли, с ним, по его словам, произошел казус. Брактеат вместе с двумя другими монетами он вложил в малюсенькое портмоне, хотел кому-то показать, но кошелек завалился за подкладку пиджака, и Петшак был уверен — потерял. Потеря обнаружилась, лишь когда собрались отдавать пиджак в химчистку. И теперь брактеат снова у него есть. Вот и все. Другие коллекционеры подтвердили наличие брактеата у пана Петшака с незапамятных времен.

— А пан Гулемский?

— Пан Гулемский не скрывает своей встречи с Фялковским. Да, он действительно рассматривал его коллекцию и собственными глазами видел в ней брактеат Яксы из Копаницы — не пьяный был. Ничего преступного пан Гулемский не совершил, ничего не украл, а что видел данную монету — Христом Богом клянется, не изменит своих показаний даже под угрозой смертной казни.

Я невольно глянула на Гражинку, свидетельницу встречи пана Хенрика с паном Гулемским.

— Нет, — решительно тряхнула головой девушка. — Гость показался взволнованным, но никак не пьяным. Я не знаю, как этот ваш Гулемский выглядит, но, возможно, это был он.

— Пусть глины покажут его Гражинке со спины! — предложила я.

— Полагаю, не станут возражать, покажут. Мое участие явно вызвало в них желание доказать, что и сами не лыком шиты, — сказал Януш. — Вот они и постараются составить обвинительное заключение так, чтобы комар носа не подточил.

Ведь может оказаться, что коллекцию Фялковского разглядывал не Гулемский, а кто-то другой, и этот другой может стать очень важным лицом для следствия. Гражинка в числе прочего нужна им и для этой очной ставки.

— Я согласна! — с мужеством приговоренного к смерти произнесла девушка. — Куда мне явиться?

— Если вернешься домой, наверняка тебя там уже кто-то ждет…

— Мы еще не закончили корректуру.

Я проверила в компьютере номер страницы.

— Две трети работы мы с тобой сделали. Если ты хочешь отделаться от приставаний следователей, корректуру закончим завтра. Разве что тебя посадят… Ты как думаешь, Януш? Может, тогда лучше с корректурой покончить сегодня?

На всякий случай. А если не посадят, но задержат на несколько дней для допроса, пусть даже на одну «долгую ночь беседы», — нам это тоже ни к чему…

Януш энергично запротестовал:

— Кончай молоть ерунду. Ни сажать, ни задерживать на всю ночь Гражинку никто не собирается. Скорей всего, ей вручат повестку с вызовом на завтрашнее утро. И она не сбежит, потому что с сегодняшнего дня за ней установлена слежка.

— Еще чего! — возмутилась Гражина.

— Зачем? — удивилась я.

— Патрик может пытаться встретиться с ней, — усаживаясь в кресло, со вздохом пояснил он. — Следствием установлено, что у него давно нет другой девушки, кроме Гражинки. Значит, она — самый близкий ему человек. И логично предположить, что он захочет увидеться с близким человеком.

— Не захочет, — опять неживым голосом произнесла Гражина. — И я не хочу.

— Ты, может, и не хочешь, да он об этом не знает, — раздраженно вырвалось у меня.

— Знает. Должен знать.

— Ну так они не думают: знает он или не знает, — подхватил Януш. — И рассчитывают прихватить молодого человека, когда тот сделает попытку встретиться с любимой. Самая распространенная ошибка, чему тут удивляться.

— Кстати, прекрасный случай убедиться в его умственных способностях. Если хоть что-то соображает, не станет предпринимать никаких попыток, а если предпримет — дурак он, и все, — прокомментировала я.

— Мне-то какая выгода от этого? — выходя, обернулась Гражинка.

— Самая прямая. Будешь знать, с кем имеешь дело. И если уж он окажется негодяем, тогда и жалеть не о чем и не о ком.

— Я и без того знаю, что жалеть не о ком.

Видит бог, я еще многое могла бы наговорить, но, кажется, впервые в жизни не знала, что и как сказать. Вряд ли какие-то слова могли утешить девушку. Во всяком случае, решила я, сейчас не время для философских рассуждений.

Януш поднялся с кресла.

— Пойду, пожалуй. Я вроде бы, как это поделикатнее выразиться, малость проголодался, — смущенно произнес он. — Надеюсь, доложил вам обо всем. Наследство черти взяли. Твой блочек на месте, не беспокойся. И еще сохранился шанс найти Кубу, последнего свидетеля…

— Коронного свидетеля, черт бы его побрал, — пробурчала я.

— Можно и так сказать, — не стал возражать Януш. — И еще не исключено, что одна из девиц скажет что-нибудь существенное. Больше всего надежд на Марленку, завтра с ней еще раз побеседуют. Вечером я вам обо всем доложу.

— Почему ты не покормишь его? — спросила Гражинка, вернувшись за корректурой.

О, хороший вопрос. Похоже, девушка вылезает понемногу из пропасти, раз способна думать не только о своем Патрике. А главное, доказала, что способна слышать и понимать человеческую речь, причем реагирует нормально.

Только вот вопрос задала неприятный.

— Потому что нечем, — вежливо пояснила я. — В холодильнике только замороженные продукты, ну еще есть яйца. Так яичницу он и сам сумеет себе приготовить, к тому же съест спокойно, никто не будет мешать его пищеварению, задавая глупые вопросы. А на чай — милости просим.

— Если вам так хочется, — живо отозвался Януш, — съем быстренько яичницу и приду.

Оказывается, он все еще не ушел.

— Хочется! — ни секунды не колебалась я, ибо как раз в моей голове зародился поистине дьявольский замысел. Как-то так, сам по себе зародился, из ничего. Возможно, мною руководило желание как можно скорее покончить с этим надоевшим делом.