Страница 38 из 49
— Десять фавориток? — невольно впечатлилась я.
— Увы, всего лишь за полгода. Если бы не хорошая работа тайной канцелярии, похождения моего брата занимали бы первые страницы всех газет!
Ого, кажется цесаревича топили в моих глазах, и топили профессионально!
— Маргарита! — рявкнул мужчина, поворачиваясь: — Почему моя младшая сестра вообще обсуждает такие грубые сплетни? Как вы следите за её кругозором?!
Фрейлина гордо вскинула голову:
— Я считаю, чтобы княжна должна заранее знать об уловках и коварстве ненадёжных мужчин, нежели какой проходимец покажет ей всё на практике!
Жёстко, но пожалуй, справедливо. Княжна именно в том возрасте, когда пора увидеть изнанку жизни.
— Я разделяю ваше стремления, но почему все сплетни исключительно о моих якобы похождениях?..
— Вы меня в этом вините, Ваше Высочество? — бровь Марго изумлённо поднялась вверх. Пожалуй, тон оскорблённой удался фрейлине на славу — цесаревич заметно покраснел от злости.
— Да, вас. Я чувствую какой-то нездоровый интерес одной конкретной фрейлины.
Кажется, это задело девушку. Но сложив руки на груди, она ответила убийственно спокойно:
— Помилуйте, Ваше Высочество. Вы интересны нам только как… образец.
Великая Мара, между ними разве что не искрило! Похоже, здесь давно затянувший конфликт. Эх, хорошо стражам из тайной канцелярии в масках, а нам с Олли как быть?.. Пальцы закусывать, дабы не смеяться?..
— Однажды я вышвырну вас из дворца, Марго, и вы сильно пожалеете о своих колкостях.
— Когда у вас заканчиваются доводы, вы всегда переходите к угрозам, Ваше Высочество. Как это… по-детски. Я знаю всё, что вы хотите сказать, так что давайте опустим детали и займёмся наконец нарядами. Тем более, вас ждёт Её Сиятельство.
Если бы я могла — я бы поаплодировала Маргарите. Пусть грубо, зато необычно смело для женщины. Особенно, если в оппонентах цесаревич, которого она успешно вывела из себя.
Только сейчас Данимир вспомнил обо мне.
— Прошу прощения за эту сцену, Косса. Не смотрите на меня так, ничего я не сделаю это грязной сплетнице — когда меня обманом вынудили подписать договор, запрещающий трогать Маргариту. Давайте прогуляемся, пока Олли занята с нарядами?
— Увы, я только с дилижанса, спешу в Академию. Была рада встрече. Вот, заехала только на пару минут к модистке! Хелис, Рок, пойдёмте! Ваше Высочество, Маргарита — моё почтение.
И не давая шанса удержать меня, покинула салон.
К счастью, догонять меня цесаревич не стал. Забравшись в карету, мы успешно взяли курс на Академию. Но отчего-то я перебывала в смешанных чувствах. Конечно, Данимир не выглядел тираном, но его угрозы фрейлине обеспокоили меня. Надеюсь, это только слова. И пусть девушки явно преувеличили "подвиги" цесаревича… не думаю, что дым поднялся без огня. Странное дело! Если у наследника нет проблем с досугом, то откуда такой интерес ко мне?..
Право слово, я же не выглядела особо умудрённой в любовных утехах?!
Поэтому мотивы Данимира остались для меня загадкой. С чего вдруг я получила расположение Его Высочества?
— Как тебе главная достопримечательность дворца? — усмехнулся Хелис. Погружённая в свои мысли, я не сразу поняла его: — Я о Маргарите, Косс. Однажды Данчик по какой-то мелочи оскорбил другую фрейлину, а Марго просто проходила мимо… и опустила его ниже плинтуса. Ох, как он гневался! Марго едва не выгнали из дворца, но вступились императрица и юная княжна. Теперь у них вооруженный нейтралитет, такой, что искры сыпятся. Но император под давлением женщин заставил Дана подписать договор, по которому он не имеет права тронуть "одну язвительную фрейлину". При дворе даже ставки делают, когда они в очередной раз сцепятся.
— Ничего себе! — не удержалась я: — Но как Данимир согласился на столь невыгодный договор?..
— А у него выбора не было, — охотно поделился Хелис, — Маргарита — единственная, кто смог привить затворнице-княжне любовь к жизни. До этого Ольгу считали психически больной
— она мало ела, сидела в окружении книг и почти ни с кем не общалась. Но знаешь, как по мне — она умная и искренняя девочка, которой тяжело жить в дворцовом гадюшнике.
— Очень даже возможно, — вздохнула я, вспомнив необычайно взрослые глаза княжны, и шутливо потрепала пса: — Ты находка для шпиона, Хелис! А Данимир? Он действительно такой любитель женщин?
Пёс только пожал плечами:
— Да не больше, чем любой другой мужчина, не обременённый семейными узами. Хозяин тоже в своё время менял фавориток… Ой, об этом лучше промолчать.
— Нет-нет, продолжай! Я вся во внимании! — вкрадчиво пропела я Хелису. Этот хулиган трагично закатил глаза и опустил голову мне колени, всем видом показывая — умер под пытками. Отсмеявшись, почесала ему животик и оставила страдальца в покое. И без дальнейших откровений картина была ясна.
Академия встретила меня тишиной и пустыми аллеями. Вокруг было безлюдно и мрачно, как на кладбище. Только нежити из-под земли не хватало, да каркающих воронов. Я с трудом докричалась до спящих смотрителей. М-да, кажется, Новый год в Академии отгуляли на совесть.
В этот раз меня признали и пропустили без проволочек. Я направилась было к Зарине, но оценив обстановку, решила дождаться обеда. Кроме того, после дилижанса не мешало принять ванну и переодеться.
К счастью, моя служанка в Академии уже была на ногах. Через час я получила и ванну, и лёгкий завтрак. Разглядывая мои новые платья, Милолика только цокала языком, приговаривая, что теперь отбоя от поклонников не будет. Я грешным делом заподозрила её в родстве с Прасковьей. Служанка Вельмира тоже хотела меня приодеть и замуж выдать.
Для рабочих будней я выбрала бежевое платье с открытыми ключицами и длинным корсетом. По лифу бежал восточный узор, сделанный серебряной нитью и покрытый тонким кружевом. Рукава были до локтя, а прямая юбка с тюрном внизу расходилась волнами. Словом, не яркий и не мрачный, вполне рабочий наряд. Милолика собрала мои волосы в высокую причёску на затылке, украсив маленькой шляпкой в тон платью.
Натянув тонкие перчатки, я поспешила в кабинет.
Первым в мои цепкие ручки попался управляющий Молчан — я озадачила его сменой замков в кабинете и моей комнате. Тот случай с разбросанными бумаги и порванной мебелью не давал покоя, хотя комнату полностью убрали к моему приезду. К вечеру Молчан обещал управиться и заглянуть с документами. Ещё нужны были отчёты от деканов и смета на конец года. Великая Мара, я совсем отвыкла от Академии!
Но не успела я засесть за работу, как двери вновь распахнулись. И по обыкновению — без стука.
— Косса! — Ян подхватил меня и закружил как маленькую: — Мне сказали, что ты вернулась! Рассказывай, что произошло! Что от тебя надо было Вельмиру? Тебя никто не обижал?! — тоном заботливого братца осведомился Темновской. У меня в голове зашумело от его бурного приветствия.
— Верни меня на землю! — со смехом потребовала я и повисла у Яна на шее. Действительно, соскучилась! Мой чуткий нос уловил шлейф женских духов от формы братца. То-то у него вид такой цветущий.
— Ну и? — Темновской выразительно поднял бровь. Я пообещала рассказать за обедом, вместе ему и Зарине. Естественно, опуская ненужные подробности.
— Ах да, пока не забыла! — спохватилась я, когда мы сели за чай: — Ян, у меня к тебе просьба
— ты можешь узнать что-нибудь о Лисе Ольховской? Она училась на факультете Ремёсел, примерно двадцать лет назад. Или такие сведения уже не раздобыть?
— Отчего же, — Ян странно хмыкнул, — можно. После налёта на твою комнату я поднял архив. Только вот, дорогая сестра, про Лису Ольховскую ты знаешь больше, чем бумаги. Под этим прозвищем в Академии училась графиня Алесса Ольховская, будущая жена главы рода, князя Ольховского и твоя мать.
Несмотря на все подозрения, моя рука дрогнула. Чашка с характерным звоном покатилась по полу.
Я медленно прикрыла глаза. Ничем хорошим история Лисы не кончилась, как бы мне не хотелось.