Страница 23 из 38
— А папа?
— Папа у нас “строитель”, — я изобразила пальцами кавычки, — Вернее он учился на строителя, а работает в строительной компании кем-то очень похожим на риэлтора. Менеджер одним словом.
— Кто из них тебя воспитывал? — ты пододвинулся ещё ближе, и положил голову на мой живот. Я сразу же начала гладить и пропускать сквозь пальцы твои волосы, и от этого в животе тот огненный дракончик, что испепелял внутренности, заурчал, как котёнок.
— Дед. Папа. Мама. Да все понемногу. Так вот у деда никогда не было образования, он просто был талантливым столяром, у него в гараже была мастерская, где он делал столы и двери. И это был самый успешный человек, которого я знала. А у бабушки было средне-специальное образование, она работала на водозаборе и помаленьку доросла до неплохой должности. Они были образованными людьми без ВУЗа. Читали книги, слушали хорошую музыку. Пили домашнее вино, хоть и не разбирались в категориях и географических наименованиях, но это было круто… Так что я с детства знала, что не пойду учиться, и после школы начала работать, зарабатывать на первые курсы.
— Кем работала? — твои пальцы касались моих губ, и пока я говорила — невольно целовала их. А ты улыбался всякий раз, когда на взрывных согласных поток горячего воздуха скользил по твоей коже.
— Сначала в том же отделе, где когда-то работала консультантом мама. Брала под зарплату красивое бельё, и если честно, считала, что это очень крутое место. Училась на сомелье. Потом бармена, и кависта. И работала в своё удовольствие. В какой-то момент решила исполнить мечту и подтянуть умение петь, это было очень круто на самом деле. Посещала курсы, чтобы подрабатывать в караоке.
— Что будет, когда Люся попросит у тебя совета об образовании?
— Не знаю. Я очень боюсь, что придёт мама… через год, например, и скажет, что Люсе пора готовиться к поступлению на какие-нибудь международные отношения или что-то в этом духе.
— А чего по твоему хочет Люся?
— Ничего. Она ребёнок. Она ничем не увлечена. Я была такой же и как же здорово, что не стала слушать в восемнадцать маму, которой было просто жизненно необходимо, чтобы я шла учиться.
— Не боишься?
— Чего?
— Что она не будет такой же сильной как ты и сможет сама вылепить свою профессию без всякого образования?
— Нет. Она лучше меня.
— Почему?
— Меня воспитывали все подряд, а у неё есть я… Я не хороший воспитатель, но я пытаюсь её понимать. То, что ты сказал сегодня… это же не прошло сквозь мои уши. Я правда хочу, чтобы она была понятой. Если я испугаюсь сейчас и скину всю ответственность на кого-то, кто даже попытаться с ней поговорить не сможет, то что должна почувствовать она? Я — тот человек, который у неё есть. Остальные добровольно ушли, значит скатертью им дорога. Так что мне не время бояться, верно?
— Чертовски верно…
— Улыбаешься? — усмехнулась я.
— А куда мне деваться? У меня новогодняя сказка, — от твоего смеха моего живота коснулось горячее дыхание, а в животе завозились пушистые котята. Они урчали, мурчали и потягивались, царапая коготками внутренности. Я радовалась этому ощущению, которое, наверное, зовут “бабочками”.
— Не будь таким милым…
— Почему?
— Я до сих пор тебя не разгадала.
— Что же во мне такого непонятного?
— Мне непонятно, зачем ты ко мне прицепился. Понимаешь?
— Нет, — ты придвинулся ближе, положив голову на мою грудь, и теперь почти касался губами моего подбородка. — Разве не очевидно, что ты мне просто очень сильно подходишь?
— Почему?
— Не знаю. Но ты красивая, как конфетка. Дурацкие слова, я знаю, но ты вроде очень идеальной куколки. И при этом не рассыпаешься, если тебя коснуться. Швы нигде не торчат, нитки. Ты просто чертовски хорошенькая и внутри и снаружи. И очень строгая при этом. И почему-то женственная. Такая… принцесса воинственного королевства, которая завязывает принцесьи локоны на макушке и идёт убивать-колоть врагов, посягнувших на жизни её людей.
— Мне нравится, — я улыбнулась и закрыла глаза, а твои губы коснулись моего подбородка.
— Дай руку, — попросил ты и я тут же вытянула её, выпутав из твоих кудрей.
Я ожидала, что ты поцелуешь ладонь или вроде того, но вместо этого, запястья коснулась невесомая пыльца волшебного винтажного аромата “Герлен”, мягко касаясь кожи. Я засмеялась, а когда открыла глаза флакончика уже не было, а ты снова поцеловал мой подбородок.
— Ты даришь мне мои же духи? — спросила я, приподнимаясь на локтях, толкая тебя. Ты недовольно нахмурился и уронил меня обратно.
— Нет, ты заслужила их за откровенность. За то, что очень честная. Я в который раз убедился, что не ошибся в тебе.
— А я в тебе ошибусь?
— Надеюсь, что нет. Хотя ничего не обещаю. Я вообще не идеал.
— Н-да?
— Н-да, — кивнул ты, — Всё, расслабься. И просто полежи со мной.
Ты забрался на диван, лёг за моей спиной и прижал меня к себе. Я была уверена, что невозможно уснуть на таком тесном диване, без подушки и одеяла, но уже через пару минут поняла, что качаюсь на мягко вибрирующих волнах сна, а тело распадается на атомы, смешиваясь с теплом твоего тела и сладкой негой. Я наслаждалась этим, опасаясь, что одно лишнее движение всё разрушит, но вместо этого ты шепнул: “Спи”, и коснулся моего виска поцелуем, от чего я расслабилась и, видимо, отключилась.
Глава двадцать вторая. Ненавижу тебя, Егор!
— Всё так непривычно. Я никогда не оставалась наедине с мужчиной,
даже в одетом виде. А без платья это уж совсем как-то странно...
Но я не возражаю. А вы?
— А я, пожалуй, пойду выпью чашечку кофе.
("Римские каникулы" ред. Билли Уайлдер)
Я открыла глаза и радостно замерла, глядя в окно. Там было чёрное небо. Там были звёзды и луна, и всё это обещало, что вся ночь ещё впереди. Что ещё не утро и сказка заканчиваться не должна.
Было жарко, футболки между нашими телами стали влажными от пота, твои руки, наверняка затекли, а пока я плавилась от жары под твоим телом, ты, наверное, зяб.
Я вылезла из твоих рук и облегчённо выдохнула. Страшно хотелось пить и размять кости, а потом вернуться обратно и снова нагреть место рядом с тобой и вообще никуда не деваться. Высшая степень нежноты. Как будто кто-то растопил в моей душе розовые клубничные зефирки.
Я Дошла до холодильника, но не нашла воды, так что пить пришлось апельсиновый сок. У меня всегда имелось пару бутылочек минералки про запас, а у тебя я нашла в дверке только… водку. Уже сейчас я знаю, что в бутылках из-под “Абсолюта” ты хранишь питьевую бутилированную воду. Причуды.
Я сделала столько глотков, сколько смогла, потому что была уверена, что больше не захочу вылезать из твоего плена, пила как дикарка, прямо из пакета, и очень надеялась, что ты не узнаешь, но куда там. Ты узнал и довольно быстро. Стоял прямо за моей спиной и улыбался. Я остановилась, убрала пакет и вытерла рот рукой.
— Чего? — решила перейти в нападение.
— Ничего, я без тебя замёрз. Пошли?
— Быстро ты остыл… — усмехнулась я.
— Слушай, — ты замялся и смущённо опустил взгляд, — я могу кое о чём попросить? И я клянусь, всем сердцем клянусь, что приставать не буду! Пойму, если ты откажешься, но заколебало спать на диване. Пошли в комнату, а?
Я хотела отказать и демонстративно уйти, из какой-то детской девичьей гордости, а потом сама про себя засмеялась. Глупости. Я же и правда хотела спать с удобством, но чтобы так же обнимали твои руки. Но поощрять тебя… не то, чтобы было против моего желания, но почему ты должен был оставаться победителем во всём?
Ответить не успела, ты подошёл, подхватил меня подмышки, и поднял заставляя обхватить ногами. Я повисла, обняла за шую и прижалась к твоему лбу своим. Почти с благодарностью, потому что оказалось, что я очень сильно именно этого и хотела в тот момент. Странно, но до дрожи хотелось чтобы всё, что ты делал, вот так, как в тот момент, попадало в цель. Ты мог меня обнять и я бы тоже решила, что это было моё предвосхищённое желание.