Страница 48 из 107
Широко разведя руки, Карпинский ухватился за края плиты и попытался ее приподнять. Никакого результата. Ухватился выше и дернул посильнее. Верхний край выскочил из стены, плита выгнулась и накрыла взломщика с головой.
Нет, не Северин Хлюп пользовался тайником, его приспособила хозяйка для хранения пуха и пера, которого за многие годы собралось немерено. Ценный материал содержался в больших крафтовых мешках, от времени совсем сопревших.
Тадеуш за работой тоже ломал голову над проблемой, где может быть спрятан портфель Карпинских. На месте отца он спрятал бы у себя, в кабинете, битком набитом только ему принадлежащими вещами. Ведь к письменному столу, где коллекции, или к рыболовному шкафу, например, супруга не прикоснется, поскольку все эти спиннинги и блесны ненавидит всей душой. Надо бы сказать о своем предположении Карпинскому.
Перестав стучать молотком, парень громким шепотом позвал:
— Пан Карпинский! Пан Хенрик! У меня идея!
И тут он услышал доносившиеся снизу какие-то непонятные звуки, сопровождаемые сдавленными проклятиями. Встревожившись, Тадик отложил инструменты, быстро спустился с лестницы, и глазам его предстала страшная картина. А именно — нижняя часть пана Карпинского, дрыгающая ногами. Верхняя оказалась прикрытой огромной древесно-стружечной плитой. А все вместе окружало густое облако пера и пуха.
Облако нельзя было назвать белым, пух и перо собирались с разных по окраске кур, и теперь эта грозовая туча витала над Карпинским по лестничной площадке, опасно увеличиваясь в размерах.
Близилось время возвращения с работы хозяйки дома, и парень перепугался. Надо срочно что-то предпринять, но что сначала: освободить сообщника или закрыть доступ новым партиям пуха и пера, вылетающим из чулана? Стряхнув оцепенение, вызванное неожиданным катаклизмом, Тадеуш решительно освободил Хенрика и одновременно закрыл отверстие в нише, одним сильным ударом вбив на место плиту. Перо поступать перестало, но и улетевшего оказалось достаточно, чтобы густым слоем покрыть ступеньки лестницы и пол в прихожей внизу. Не говоря уже о Карпинском.
— Тьфу! — отплевывался тот, пытаясь одновременно отчитаться о результатах поисков:
— Ничего там нет, кроме... Тьфу!
— Быстро! — командовал Тадеуш. — Надо это спешно прибрать! Эк вас угораздило. Ого! Ну и пуга.., ну и видок! Прикольный, лучше не бывает.
— Что будем делать? — засуетился Карпинский.
— Сметаем этот холерный пух, пока мегера не вернулась. Не дай бог, увидит, несдобровать всем нам. Я схожу за щеткой, вам в таком виде не стоит детям показываться. Ага, и пылесос прихвачу.
Пылесос работал отлично. Правда, втянул заодно и галстук Карпинского, но количество пера заметно поубавилось. Карпинский отчаянно пытался привести себя в порядок, что ему не очень удавалось.
— Аккуратней! — просил Тадеуш. — Не надо вниз стряхивать, давайте вот сюда, я подберу пылесосом. Поосторожнее надо бы искать, а то ведьма сообразит, что мы роемся где ни попадя. А я вот что хотел вам сказать, на месте отца я бы спрятал ваше имущество в кабинете. И хорошо, что перестал стучать, иначе не узнал бы, что пана угораздило.., то есть что так не повезло. И еще хочу предупредить — остерегайтесь Агатки. Стась парень неплохой, а вот девчонка непременно мамочке наябедничает. Да вы слушаете меня? Холера, мамочка легка на помине. Может, Эльжбета хоть ненадолго ее задержит? Как бы ее предупредить?
Эльжбета и дети тоже бдили, ожидая возвращения грозной хозяйки, и к ее приходу успели уничтожить следы пиршества. Теперь на столе красовались лишь пирожные, аккуратно упакованные в коробку, никаких объедков, крошек, все чисто и культурно. Одновременно с бряканьем калитки, сигнализирующим о прибытии хозяйки, девушка услышала донесшийся сверху какой-то странный звук, не то вой, не то свист. К счастью, в этот момент в прихожей она оказалась одна. Агата спешно домывала в кухне тарелки, Стась спешно подметал в гостиной крошки с пола.
Подняв голову, Эльжбета увидела свесившееся с перил взволнованное лицо Тадеуша.
— Задержи ее! — прошипело лицо. — Любой ценой! Тут у нас все в перьях! Чтобы наверх не входила!
И лицо исчезло, оставив девушку в полной растерянности.
* * *
Хозяйка явилась уставшая, взопревшая, нагруженная тяжелыми сумками и злая как черт. Правда, она не собиралась отдыхать. Возвращаясь с работы, Богуся обычно с ходу принималась за домашние дела. Смена рода деятельности уже была для нее достаточным отдыхом. Вот и сейчас она намеревалась немедленно взяться за приготовление обеда, причем планировала наготовить дня на три. Присутствие посторонних в доме было совершенно лишним.
Да и вообще, гости каждый день — это на что же похоже? Кто такое выдержит? Карпинские совсем распоясались, пора их обуздать. Правда, вроде бы подлизываются к ней, хотят, чтобы забыла о бестактном подозрении, будто она, Богуся, спрятала в своем доме их паршивый портфель, да могли бы извиняться через день хотя бы. Совсем не считаются с планами хозяйки, все эти цирлих-манирлих ей уже боком выходят.
И опять не успела сделать язвительного замечания. Эльжбета заговорила первой:
— Вы уж извините, пани Богуслава, что я без вашего разрешения сунула в холодильник белое вино, но оно должно охладиться. Агатка мне помогла. Не подумайте, что я тут бесцеремонно распоряжаюсь, просто хотела, чтобы к вашему приходу.., так уж извините.
— Чего уж там! — не очень вежливо перебила девушку хозяйка. — А ты что, одна ко мне с этим вином.., э-э.., пришла?
— Да нет, мужчины наверху люк чинят. О, вижу, пани продукты закупила. Обед готовить? Так я бы охотно вам помогла, глядишь, чему-нибудь и научусь, потому что у нас в доме.., у нас как-то не получается вкусно...
И опять пани Богуславу обуяли противоречивые чувства — и недовольство, и вроде бы удовлетворение. Не в ее характере позволять всяким девкам совать нос в ее горшки, а с другой стороны, она давно подозревала, что из хваленой Кристины такая же повариха, как из свиньи балерина. А этот Карпинский уж так над своей Крысюней трясется, уж так ее нахваливает! Можно представить, какие порядки у них в доме, если даже обычно молчаливая Элька и то не выдержала. Накупить по бешеным ценам разносолы-малосолы и на столе расставить всякий дурак сумеет, да, видно, и они не идут ни в какое сравнение с ее, Богусиными, блюдами. Эльжбетка к ней в ученицы набивается, ничего себе. Так им и надо!