Закон постоянного невезения

32

Учитывая, что семейство хотело посмотреть не только на моих детей, но и на Гданьск, мы провели в гостинице две ночи. И вторая изобиловала нежданными развлечениями.

Родня уже перестала столь тщательно скрывать предосудительную страсть тетки Изы к азартным играм, шило само вылезло из мешка, разве что не полагалось говорить об этом в открытую. Осуждать следовало молча. Тайна же обозначилась совсем в ином месте, а именно: дядя Филипп за все украдкой платил – за гостиницу, за обеды, за вторую машину и за прочие подобные фокусы. Бабушка в вопросы расходов вообще не вникала, а тетя Ольга и дядя Игнатий старательно делали вид, что в жизни никогда не слышали о чем-то таком, как деньги. Интересно, что бы мне пришлось продавать, если бы я все это взяла на себя, наверное квартиру?

Таким образом, тетка Иза с дядей Филиппом засели в гостиничном казино, давая повод надеяться, что больше своего местоположения не сменят, остальные отдыхали каждый по-своему, так что мы, и Лукаш, и я, могли наконец-то передохнуть. И вовсе никто от него не требовал, чтобы он составил мне компанию, мог идти, куда ему заблагорассудится, но нет, почему-то не пошел. Мы снова устроились с ним в уютном уголке гостиничного бара.

Едва мы успели обменяться парой фраз, как в полупустом баре с шумом и хохотом появилась эффектная девушка. Она тащила за руку какого-то типа. Они присели у стойки, что-то выпили, весело переговариваясь и смеясь, затем она, помахав рукой, позвала еще кого-то, потом так же оживленно, соскользнув со стула, потащила их обратно в зал ресторана. Я рассматривала ее с огромным интересом, даже не обратив внимания на то, что Лукаш вдруг замолчал.

Заговорил он, когда девушка уже исчезла.

– Давай заглянем в ресторан, – сказал он с каким-то особым нажимом, подхватив меня под руку. – Только, ради бога, не слишком привлекай к себе внимание.

Посмотри, не увидишь ли там знакомые лица.

Чуя в воздухе тайну следствия, я послушно оглядела зал из-за двери. Да, два знакомых лица я заметила. Один автор не слишком популярных книг, совершенно не признающий грамматики, и один реликт от Доминика. Тот самый симпатичный, культурный, приятный человек, которого я отдала на съедение майору. Пустынко. Откуда он здесь взялся? Он же должен быть в Варшаве…

Я сообщила о них Лукашу.

– Посмотри еще, повнимательней, – приказал он. – Автор нас не интересует, а вот Пустынко – да.

Меня он еще не видел, интересно, что будет, когда увидит. Он же думает, что я мертв. Но я вовсе не его имел в виду, он – просто случайная радость, я на такой случай и не рассчитывал. Понаблюдай.

– Ты мне лучше сразу скажи, за чем я должна наблюдать, – посоветовала я ему. – Потому что я наверняка замечу не то, что нужно. Этот подлец сидит с какой-то парой, те явно вместе, он что – будет за ней ухлестывать или как?

– Скорей всего, нет. Но, возможно, заинтересуется кем-то еще…

– Кем-то еще интересуется не он, а тот, что с бабой. Если это его жена, то, вернувшись домой, он получит от нее по морде.

– Ну?.. Вот именно!

Такой нажим прозвучал в его голосе, что я начала вглядываться старательней. У того типа, что был с бабой, голова вращалась, как на винте. Он не мог глаз оторвать от той самой красотки, которая вернулась из бара и на которую я смотрела без всякого удовольствия. Нет, разумеется, никакой зависти к этой секс-бомбе я не испытывала. Ее сексуальность мне до лампочки, чего не скажешь, конечно, о мужиках.

Те просто приклеивались к ней взглядом, и чуть ли не слышно было, как в каждом из них ржут распаленные жеребцы, редко кто гасил искры в глазах и сохранял голову в стабильном положении. Один только Пустынко ее как бы не замечал и не отличал от официанта или пальмы в декоративной кадке.

– Что это он такой сдержанный? – удивленно воскликнула я. – У него перед носом такая девица вертится, а он – хоть бы что. Демонстративно хочет доказать окружающим, что не обращает в кабаках внимания на чужих женщин?

– Все дело в том, что она ему – не чужая.

– И кто же это?

– Кая Пешт.

Я аж дар речи потеряла и уставилась на нее с еще большим интересом.

– Да уж. Я слышала, что она красивая, но дело не в этом. Она сексуальна, как дьявол, или мне это только кажется?

– Тебе не кажется.

Моему изумлению не было предела.

– И она всегда себя так ведет? Все мужики шеи себе свернули, хотя она ничего предосудительного не делает. Но, постой-ка… Она так же вела себя и в компании Доминика?

Лукаш потянул меня обратно в бар.

– Я не знаю, как она себя вела в компании твоего Доминика, потому что никогда их вместе не видел.

И снова не это главное. Ты не считаешь, что Пустынко перебарщивает?

– Если они и в самом деле знакомы друг с другом, то перебарщивает настолько, что это даже подозрительно. Как будто никогда в жизни он ее и в глаза не видал, не интересуется ею и знать ее не хочет.

А она старательно его избегает. И что же это должно значить?

– По-моему, они случайно встретились здесь, и им дико неудобно – ни он не может перейти в другое место, ни она. А то, что они прекрасно знакомы друг с другом, я и сам отлично знаю, я же их возил, кроме того, о ней нередко упоминалось, когда Пустынко ехал с кем-то еще. Сейчас он не хочет ее признавать и явно надеется, что о их знакомстве никому ничего не известно. Да и она к нему тоже не рвется.

– Ну, тогда он полный идиот, так как никто же не поверит, что он безо всякой причины даже не смотрит на такую красотку.

– Вот именно. Интересно…

Больше Кая Пешт в баре не появлялась. Я припомнила, из какого болота вытащил ее Доминик.

Намеревался воспитать из нее добродетельную девицу. Черта лысого, он же не был слепым, и мужские инстинкты у него были в порядке, и если он не оставил ее для себя, не монополизировал.., что-то за этим крылось.

– Вообще-то она явно еще та штучка, – задумчиво проговорила я.

– Похоже, – холодно подтвердил Лукаш. – Я достаточно наслушался о ней. Подлая, безжалостная, жадная, лживая пиявка. Я бы не доверил ей даже самого малого. Уничтожить мужика, довести его до самоубийства – это для нее все равно, что раз плюнуть. Говорят, что только один нашелся, с которым она не смогла до конца справиться и боялась его.