Страница 59 из 107
Несколько мгновений они смотрели на меня так, словно не могли вспомнить, что именно почти готово, но выяснять этого не стали. Дядя Игнатий потянулся за следующей бутылкой вина и ужасно быстро нашел штопор.
– А ты не крала? – жестоко спросила бабушка, совершенно меня этим оглушив.
– Господи помилуй, что я должна была красть?..
– Что угодно. Вроде бы в этой стране все крадут, особенно те, что занимают высокие посты…
– Да ведь я, слава богу, не занимаю никакого высокого поста!
– Другие тоже. До нас дошли слухи, что крадут даже люди, заслуживающие, казалось бы, всяческого доверия, разные там президенты компаний, советники, кураторы имущества, работники складов, медики, машинистки…
Я с большим трудом попыталась собрать мысли.
– Погоди, бабушка, секундочку. Двадцать лет тому назад – да, те, кто печатал на машинке, вынуждены были красть бумагу, так как ее невозможно было достать. Да и врачам тоже, если нужно было сделать пациенту капельницу на дому, приходилось тащить необходимую жидкость из больницы, другого выхода у них просто не было, ни за какие деньги. Я даже не уверена, можно ли и сейчас все это купить… Президенты – те да, крадут аж со свистом, но ведь не я же! Обычные воры тоже крадут совершенно безнаказанно, но это тоже не я!
– Значит, ты зарабатывала на жизнь честным трудом и тебя не содержал никакой мужчина. Прекрасно. Ты разбила какую-то машину?
– Да у меня ее и не было, так что нечего было разбивать… Хотя нет, был у меня «фольксваген», но он развалился от старости.
– Чужую.
Мое одурение начало проходить.
– Я не ездила на чужих машинах. В этой стране никто не рвется одалживать кому-либо свою машину.
Так что у меня не было никаких шансов разбить ее.
– У тебя есть долги?
Мне подумалось, что после этого визита они у меня точно появятся.
– Нет. Когда-то давно были, но я уже все выплатила.
– Ты употребляешь наркотики?
– Какие еще наркотики?
– Марихуану, героин, ЛСД…
– Я что – на самом деле выгляжу такой идиоткой? – удивилась я. – Чтобы хотя бы попробовать эту дрянь, у меня и в самом деле должна была крыша поехать. С какой стати у тебя появились такие дурацкие идеи, бабушка?
– Мир стал очень маленьким, – вмешался дядя Филипп, как бы оправдываясь.
– И сведения доходят до самых дальних его уголков, – нехотя подтвердила бабушка. – Анонимные письма можно презирать, но нельзя оставлять полностью без внимания. Если в них нет ни слова правды, это значит, что у человека есть враг.
– А на врага можно не обращать внимания, но, по крайней мере, о нем нужно знать, – поучал всех дядя Игнатий.
– Ну так что? – издевательски спросила тетка Иза. – Какой такой у тебя враг?
– Я лично одного знаю, – сладким голоском заявила тетка Ольга, бросив в ее сторону быстрый взгляд.
Нужно было быть полностью недоразвитой, чтобы все еще ничего не понять. Так какая же гангрена поганая мазала меня грязью в письмах в Австралию, это – во-первых, а во-вторых, что от меня нужно этой холерной тетке Изе? Хорошеньких гадостей они там обо мне начитались, если всем стадом приехали меня проверять. Хорошо еще, что я сдалась, смирившись с этим проклятым невезением, иначе я могла бы очень прилично разнервничаться, а кстати, интересно, что за проблема за всем этим скрывается?..
– Я не знаю, бабушка, какой у меня есть враг, – сказала я с легким нетерпением, – если бы я прочла те анонимные письма, которыми он вас обрадовал, может быть, я бы и смогла угадать, кто это. Что кретин, это точно. А о скачках там ничего не было?
– О каких скачках? – подозрительно спросил дядя Игнатий, который по мере убывания вина становился все более разговорчивым. – Конских? – Конных, – недовольно поправила его бабушка. – А что может быть не так в конных скачках? – это уже ко мне.
Что может быть не так в наших конных скачках, я могла бы рассказывать ей целую неделю напролет, однако предпочла промолчать, так как это показалось мне как-то не слишком патриотично.
– Ничего, – согласилась я с нечистой совестью. – Но это – единственное предосудительное развлечение, которому я время от времени предаюсь.
– Почему же предосудительное? – возмутился дядя Филипп.
Дядя Игнатий также выразил свое возмущение, ограничившись покашливанием, хрипом и маханием рукой, так как от эмоций даже поперхнулся. Обе тетки и бабушка смотрели на меня с изумлением и обидой. Я вспомнила, что в Австралии дерби является национальным праздником.
– Я имела в виду игру на скачках, – деликатно пояснила я.
– Вы только послушайте! – фыркнула тетка Иза. – Какой вздор!
– А что же еще можно делать на скачках, как не играть? – удивилась тетка Ольга.
– Лошадь, девочка моя, – это благородное животное, – с достоинством заговорила бабушка. – Никто в здравом уме…
Дядя Игнатий снова обрел дар речи.
– Только дураки!.. – взорвался он. – Только дураки не пользуются!.. Я не понимаю!.. Проигрывают!.. Знатоки никогда!.. Знатоки всегда!.. Всегда!..
Знаток – это о-го-го!..
– Тоже мне нашелся знаток, – презрительно прошипела тетка Иза.
– Я попрошу не переходить на личности! – набросилась на нее тетка Ольга.
Бабушка пыталась гнуть свою линию.
– Недооценивать важность критерия отбора при разведении…
– У каждого может разок подвернуться нога, – бросился в атаку дядя Филипп. – Это еще ни о чем не говорит…
– Разок?! Как же! А одиннадцать раз не хочешь?..
К моему полному изумлению все вдруг переругались друг с другом. Я воспользовалась отсутствием интереса к моей персоне и подала на стол уже несколько переварившиеся бобы. Они начали есть, почти не замечая этого.
Из их ссоры я сделала дальнейшие выводы. Этот враждебный анонимщик явно имел представление об Австралии, коль скоро оставил в покое мое единственное увлечение с сомнительной моральной репутацией, так как трудно было допустить, что он о нем ничего не знал. Все мои знакомые и друзья были полностью в курсе того, что я бываю на бегах, играю там, разбираюсь в лошадях, иногда даже знакомые журналисты спрашивали меня о шансах. И я давала им довольно неплохие советы, так как я с детства знала лошадей, сама, будучи еще худенькой девятилетней девчонкой, ездила на годовалых жеребятах у друга моего отца, лошадника, который очень радовался моему энтузиазму, так как вес в двадцать с небольшим килограммов жеребенку не повредит, зато тот привыкает к всаднику. Мы всегда дружили, кони и я. С некоторыми предками лошадей, которые сейчас бегают на скачках, я была лично знакома…