Страница 87 из 122
- Почему?! – именно такой вопрос и вырвался у меня невольно, когда Петр дошел до этой части своего рассказа. – Почему ты ничего не сделал?
- Я… - Петя поджал губы, поморщившись, словно от сильной зубной боли. – Я не захотел. Наверное, ты немного можешь понять мои чувства – тебя ведь тоже подставил тот парень. И ты тоже ничего и никому не стала доказывать. Потому что это бесполезно.
- Нет, Петя, не сравнивай! Тот парень мне был никем, а то, что Дэн – говнюк, я уже знала. И в моем случае доказывать кому-либо что-либо точно было бесполезно. Но тут другое – это же твоя жена! – в запале воскликнула я.
- Да. Именно. Это была моя жена. Женщина, которую я любил, которой доверял. И это моя вина, что я ничего не заметил, но я думал, что страстей нам хватило в университете, и ее всё устраивает в нашем браке… - задумчиво произнес Петр. – А раз она так поступила со мной… Значит, чем-то я это заслужил.
- Не заслужил! – я аж подскочила на кровати. – Не заслужил, Петя, не заслужил! Ты невероятный, понимаешь? Такие, как ты, раз на миллион встречаются! Уж поверь мне! И после всех лет вашего брака она могла разойтись с тобой по-человечески! Но не так!
- Вот это меня и убило. Что могла. И я отдал бы ей всё, что она захотела, - с горечью произнес Петр. – Но она выбрала такой вариант. И тем самым… Просто уничтожила меня. Я… Мила, понимаю, что этим я тебя и разочарую, но я просто не хотел никому и ничего доказывать. Не хотел оправдываться. Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Но вместо этого стал звездой светской хроники, - со злым сарказмом добавил он. – Я не публичный человек и не люблю лишнего внимания, а в итоге этот кошмар продолжался почти год.
Я тут же остыла, прикусив язык. Лучше бы про Диву не зашел разговор – мне и так трудно представить себе, как я буду объяснять Петру, что как раз была той, кто в ряду многих поверил именно его жене, и что именно я в первую очередь и сделала его «звездой светской хроники».
- Само отвратительное… Что мне пришлось всё-таки влезть в тяжбу, - тяжело вздохнул Петр. - Я готов был оставить ей и дом, и квартиры, и машины, и деньги, что она затребовала... Всё это не имело никакой ценности, особенно в момент, когда мне буквально ножом сердце из грудины вырезали, бросили под ноги и растоптали. Звучит так себе, но по ощущениям – очень похоже. Но Марьяне и этого оказалось мало – хотя, думаю, мало оказалось Гурову, который и науськал ее отсудить еще у меня и половину активов, вложенных в бизнес, - и он скрипнул зубами. По его лицу было видно, как неприятно и трудно рассказывать о своей личной драме. - Вот тут я сглупил и взорвался! Наговорил ей… Стыдно вспомнить. Но вспомнить пришлось, так как Марьяна записала наш разговор, и уже на следующий день он был в сети.
Да, потому что скинула этот разговор Марьяна мне… Твою ж налево! Как же я облажалась тогда!
- После этой выходки у меня, честно говоря, руки опустились. Если до этого у меня еще оставалась какая-то надежда на… на что-то. Не знаю, на что, то тут… Если бы не Федя… Он долго терпел, не влезая в наши разборки, как я и просил, но в тот момент не выдержал. Так вправил мне мозги, что до сих пор с мурашками по телу вспоминаю. Но он меня… вытащил, - Петр тепло усмехнулся. – Ровно тогда же вся эта история закончилась. Как только я перестал себя жалеть и достал из задницы собственную гордость.
- И что ты сделал?
Петин вариант финала меня очень интересовал, потому что скандал с разводом Горского закончился как-то… внезапно. Раз – и тишина. И мне понятно, почему Петр исчез со светских радаров – он там и не собирался появляться, но Марьяна тоже куда-то пропала. Сначала она резко и резво свернула судебный процесс – мол, бывший муж удовлетворил все ее требования. Я еще немного удивилась, потому что буквально незадолго до мировой она написывала мне в директ, что будет судиться с ним до бесконечности, но оставит ни с чем. А потом вдруг угомонилась, удалила свой Инстаграм – и ни слуху, ни духу. Правда, я не особенно задумывалась над тем, куда она подевалась: таких «светских львиц» в столичной тусовке – пруд пруди. Исчезнет одна – появится другая.
- Встретился с Гуровым и поговорил с ним. По душам. После чего он оставил практику в столице и спешно переехал жить заграницу, - Петр скривил губы в жесткой, пугающе-незнакомой улыбке. – Марьяна, оставшись без своего любовника-вдохновителя, тут же сдулась и пошла на мировую, согласившись расстаться на моих условиях. Я ее не обидел, скажем так. Но пообещал устроить ей очень несладкую жизнь, если еще хоть раз увижу ее в своем поле зрения.
Хм, так вот оно что. Мне тут же вспомнились слова Влада, который как-то сказал о Горском, что у него свои методы решения проблем. Не такие, как у Бельского, но человек, перешедший ему дорогу, выберет вариант скрыться с глаз долой и больше не отсвечивать. Наверное, я должна была испугаться, так как сыграла в той истории свою немаловажную роль, но почему-то не испугалась. Хотя стоило бы.
- Я сожалею, - после паузы произнесла я.
И в этих словах крылось гораздо больше, чем сочувствие к Петру, которому пришлось пройти через ложь, обман и предательство близкого и родного человека. Я сожалела о том, что была такой ограниченной.
В своих взглядах. В своем мышлении. В своих попытках оправдать свой цинизм.
В том, что, возможно, допустила не одну ошибку, а гораздо больше. Ведь кто знает, какая правда, в которой я была полностью уверена, могла точно так же оказаться кривдой.