Страница 64 из 122
«Хочешь завоевать мужчину своей мечты – ни в коем случае не записывайся на курсы саморазвития и… мастер-классы по лепке из глины. Это работает только в кино!»
Цитаты Милы Варшавской
- Вот за что я не люблю подобные мероприятия… Много общения, много алкоголя, а есть - нечего, - заметил Петр, ловко орудуя ножом.
Он, уже переодевшись в домашнее, готовил нечто аппетитное на скорую руку. Я, подобрав волосы и тоже сменив нарядное платье на уютную пижамку, ему помогала. И плевать, что на часах почти одиннадцать. По приезде домой мы единодушно сошлись во мнении: «Надо поесть!». К тому же, лично я не страдала драмой, основанной на принципе: «После шести не есть». Если я лягу спать на голодный желудок, то в итоге просто не засну. Вот тогда будет драма. Зачем мучить себя?
Поэтому сейчас, беззаботно болтая, мы весело толклись на кухне, соприкасаясь то плечами, то задевая друг друга локтями, и обменивались впечатлениями прошедшего вечера. Словно это норма, словно это самая естественная вещь на свете – вот так готовить в четыре руки, переглядываться, смеяться.
И чувствовать, будто рядом с тобой – родной и близкий человек, с которым даже приготовление незамысловатых блюд в радость.
- Пожалуй, соглашусь, - хмыкнула я, передавая Петру помытые овощи. – Здоровому мужику, не страдающему строгорежимными диетами, тамошних закусочек – на один кусь.
- Верно. Да и есть как-то не особенно с руки, пока важные разговоры разговариваешь, - добавил Петр, откладывая нож. Переместившись за мою спину, он потянулся к верхнему стеллажу, где хранились специи. А я внезапно замерла истуканом, ощутив скользнувшее по щеке в опасной близости дыхание. Следом меня тут же обдало жаром его тела, отчего по позвоночнику пробежалась толпа щекотных мурашек. Я едва удержалась от того, чтобы не откинуться назад, в его объятия.
- Петь, еще смесь для салатов достань, - сухо сглотнув, выдавила я, неимоверным усилием воли отстраняясь от него. И, занервничав, не заметила, как именно обратилась.
- Хорошо, - почти шепотом ответил Петр и будто невзначай сжал одной рукой мое плечо. – Мне нравится, когда ты зовешь меня Петей, - неожиданно хрипло добавил он, а у меня легкое головокружение возникло.
- Мне тоже… нравится, - пробормотала я и развернулась к нему лицом. Поймала откровенный взгляд Петра, мазнула глазами по его губам и решительно выскользнула из-под его руки. Словно ничего такого двусмысленного не произошло. Потому что, по правде говоря, находилась в разобранных чувствах и всё еще не решила, имею ли я право заполучить это, двусмысленное. Хотя бы ненадолго.
На всю жизнь вряд ли получится. Не с моим прошлым.
Эх.
- Кстати, - Петр тоже тактично сделал вид, что ничего особенного не произошло, - скоро должен на пару дней приехать Федор. Я хотел бы тебя с ним познакомить.
Да, зам Петра и его лучший друг продолжал работать в столице и здесь бывал наездами. И мне очень хотелось с ним познакомиться, но я запнулась, прежде чем сказать: «Да. Конечно. С удовольствием». Из-за тона, которым Петр произнес эту фразу – в нем мне послышалось нечто интимное и проникновенное. Такой тон легко представить в предложении: «Я хочу представить тебя своим родителям». То есть… Это не простая формальность. Да и к чему бы Пете знакомить какую-то домработницу со своим лучшим другом, верно? Если это обычная домработница.
А не девушка, которую он совсем недавно назвал «моя».
Черт, черт, черт! Кажется, всё действительно катится в тартары, и наши с ним отношения – определенно прелюдия к чему-то более серьезному, а не мое разыгравшееся воображение. Это одновременно и воодушевляло, окрыляя, и пугало.
- Я буду рада… познакомиться с твоим лучшим другом, - тихо проговорила я, чувствуя, как меня начинает сжирать рефлексия.
- Хорошо. А то его от любопытства скоро растащит на кусочки, - усмехнулся Петр.
- От любопытства? – я непонимающе приподняла бровь.
- Угу, - кивнул Петр. – Всё ему покоя не дает, что тут у меня за Мила такая чудесная появилась, - и он широко и ясно улыбнулся, будучи совершенно искренним.
В его глазах я… чудесная?
- Ты мне льстишь, - смущенно пробормотала я. – Или издеваешься. Если припомнить твои японские шампуни и комнату Синей бороды, - добавила я, пытаясь снивелировать для самой себя весомость сказанного им.
- Поэтому и чудесная, - добродушно рассмеялся Петр. – Ужин готов! Мадмуазель, прошу к столу, - он галантно подал мне руку и проводил в столовую.
За ужином Петр снова рассказывал мне истории из их с Федором прошлого – я хохотала до слез. Но когда пожелала ему спокойной ночи и поднялась к себе, меня накрыло. Жестко. Осознанием, что я больше не могу оставаться рядом с Петей.
Я не могу ему врать. И больше не хочу.
Не могу, не могу, не могу!
В таком вот состоянии, на грани повышенной эмоциональности, я потянулась к телефону – мне срочно нужно было переговорить с Владом. Несмотря на поздний час, я точно знала, что Артемьев еще не спит. Тем более, в пятницу. Но он не взял трубку.
А я вдруг ощутила себя потерянной, сообразив, что по факту Влад – единственный человек, с которым я могу поговорить честно, по душам. Я не могу даже бабуле или Алине рассказать, что меня гложет. Потому что они тоже не знают всей правды.