Страница 8 из 10
А потом придется бегать со всеми ведомостями, ждать результатов каждого экзамена. Это другие студенты могут уехать сразу, а старосте может потребоваться еще несколько раз приезжать в универ уже во время каникул. Вот знала бы, что меня ждет подобная ерунда, ни за что бы не согласилась тогда.
Хотя надо признать, в остальное время мне нравится «старостить». В группе тебя все уважают, обязательно сообщают о возможных пропусках, просят прикрыть. И я прикрываю, чем заслуживаю уважение со стороны одногруппников. Но вот есть отдельные лица, которые, мягко говоря, меня раздражают. Например, Егоров и Овечкин — эти два экземпляра за весь семестр явились всего несколько раз в университет.
И как они сдадут теперь сессию, мне интересно? И почему это староста должна отвечать за них? Пусть их просто отчислят из университета. Вот и все дела. Но куда там. Наш университет не считается одним из лучших, но ректор мечтает, чтобы он таким стал. Поэтому успеваемости уделяют особое внимание, стараясь никого не отчислять, а давать еще один шанс. Только никто не думает о старостах. Мы ведь тоже люди, а не роботы…Почему мы должны учиться за тридцатерых? А тогда разве останется время для себя?
С такими мыслями и, наверное, печальной моськой, выхожу из кабинета декана. Мысленно жалею себя, потому что больше некому. Не буду же я папе с бабулей рассказывать о своих проблемах. Практически топчусь на месте, потому что задумалась и вообще забыла, куда я должна дальше идти.
Вдруг во что-то врезаюсь, точнее — в кого-то.
— Золотарева, ай…Хочешь ноги мои раздавить! — я опускаю взгляд и вижу, что одна моя нога, действительно, сдавливает ногу Кирсанова.
— Прости, я просто задумалась! — устало потираю глаза.
— Да ладно, Золотарева просит прощения? Нужно взять рупор и крикнуть на весь универ, потому что это кажется чем-то нереальным, — смеется Женя, а я закусываю нижнюю губу. С того самого дня, как мы в очередной раз поссорились — уже больше месяца назад, общаемся впервые. И то, наше общение происходит только потому, что я придавила ему одну ногу. От этого становится как-то грустно. Но я стараюсь не выдавать своих истинных эмоций.
— Ой-ой, как смешно! — демонстративно закатываю глаза и показываю ему язык. К моему удивлению, Кирсанов слегка улыбается, отчего на щеках выступают красивые ямочки. Так странно, миллион раз видела как Женя смеется в группе однокурсников. Но никогда не замечала этих самых ямочек.
— Ну ладно, забили…Ты чего такая кислая? Из-за наставлений нашего дорогого декана? — последнее слово Женя особенно выделил. Вообще, наш декан — тот еще «фрукт». Никто его особо не уважает, потому что его требования всегда завышены и порой даже неуместны. При этом он практически открыто берет взятки, не боясь наказания. — Так это он только пугает нас, чтобы мы хлопотали за тупых студентов. Так будет понятно, откуда у них появились тройки и даже четверки. А то знаешь, он ведь любит взятки брать. Вот и шифруется, как может. — Смеется Женя, а мне становится как-то спокойнее от его слов. — Не парься, я вообще не собираюсь ни за кем бегать. Список экзаменов висит в коридоре. Так что, пусть каждый сам интересуется своими результатами. Тем более, те, кто посещает каждый день, и так сдаст. А если человек приходит только на экзамены, я что еще бегать за ним должен? А может еще и сдать за него, как только что намекал этот придурок? — Женя за словом в карман не полезет. Говорит то, что думает. И это не может не притягивать к нему.
— Как дела у тебя? — вот зачем надо было об этом спрашивать? Ведь мы с ним даже не товарищи и не приятели. Блин, он точно догадается, что я сохну по нему. Женя приподнимает брови и смотрит на меня с недоверием.
— Золотарева, что случилось с тобой? Может тебя Анжела Аркадьевна укусила, заразив своим ядом? — я прыснула от смеха. Анжела Аркадьевна — преподаватель философии. В универе ее прозвище — гадюка. Потому что очень вредная и вечно «прыскает своим ядом».
— Да нет, я ведь серьезно! — Женя смеется.
— Дела нормально, к сессии готовлюсь. Кстати, а ты уже с ней познакомилась?
— С кем? — удивленно таращусь на Женю, а его глаза искрятся…
— Так ты не в курсе? Давай я вас познакомлю! — хватает меня за руку и тащит куда-то. Я иду следом, хотя не понимаю, что нашло на Кирсанова. Мы останавливаемся около одной из аудиторий.
— Жди здесь! — самодовольно улыбается Женя. Ох, не нравится мне эта его улыбка. Не хочется стоять здесь, потому что предполагаю, что Кирсанов мог подготовить для меня какую-то подлянку. Но блин, интерес пересиливает. А мне капец как интересно, кого там хочет мне показать этот Женя. Может, у него появилась новая девушка. Тогда какой смысл меня с ней знакомить?
— Вот, знакомься, это Карина. Думаю, вы понравитесь друг другу! — сцепляет наши руки в кулак и хлопает меня по плечу. Во время этого шепчет мне на ухо:
— Она такая же, как и ты…Можешь не благодарить! — что значит, такая же, как и я? Хочу задать этот вопрос Кирсанову, но он испаряется восвояси…Фух, как же меня бесит этот придурок…
-Здрасьте! — обращаюсь к девушке, ожидая объяснений…
— Привет! — обнимает меня, а я шокировано наблюдаю за этим. — Не ожидала встретить в универе представителей ЛГБТ сообщества.
— Чего сообщества? — таращусь на нее во все глаза. Девушка слегка улыбается и тянет меня на улицу. Уже здесь в парке возле универа она продолжает.
— Ты не лесбиянка, да?
— Нет, с чего ты взяла? — спрашиваю, хотя уже примерно понимаю, откуда ноги растут.
— Прости, глупо получилось. Я на самом деле тоже не лесбиянка. Женя заплатил, чтобы я подыграла.
— Но зачем?
— Без понятия…Хотя он что-то заикался о том, что я должна влюбить тебя в себя. Думаю, хотел разбить тебе сердце…
— Вот же придурок…Слушай, Карин, а ты можешь ему не говорить ничего? Если что, скажи, что я самая настоящая лесби…Пусть радуется, а я пока что буду вынашивать план мести.
— Да не вопрос. Деньги — это, конечно, хорошо. Но женскую солидарность еще никто не отменял…
Оказывается, Карина учится на заочном. Это поэтому я ее раньше не видела в университете. Заочники только несколько дней назад начали обучение. И Женя сразу же подобрал себе подходящую кандидатку…И для чего? Чтобы унизить меня? И я еще думала, что влюблена в этого мерзавца? Нет, я его НЕНАВИЖУ… Теперь не позволю себе даже на секунду подумать о том, что он мне нравится…
И Юлька, коза, хороша… Кроме нее никто не мог проболтаться Жене. Потому что никто больше не знал, потому что знать было нечего. Я ведь никакая не лесбиянка. Фух ты, Господи… Могла хотя бы намекнуть, что проболталась. То-то я думала, что это Кирсанов последнее время исподтишка пялится на меня. А это он просто наблюдал, обращаю ли я внимания на девушек. Фууу…
— Золотарева, серьезно? Ты хочешь, чтобы я стал твоим парнем? — однокурсник внимательно смотрит на меня, еле сдерживая смех.
— Егоров, ну не взаправду же…А взамен на это, я помогу тебе с сессией. Если что, помогу подготовиться, а если даже не сдашь, буду слезно умолять преподавателей поставить тебе трояк.
— Очень заманчиво, конечно, но чувствуется какой-то подвох…Тебе это зачем? — парень недоуменно таращится прямо на меня.
— Если прошу, значит, нужно. — Сухо отвечаю, потому что никому не нужно знать о моем «плане». — Так по рукам? — протягиваю Стасу руку, тот моментально сжимает ее.
— Умеешь ты вести переговоры, Золотарева. Тебе бы дипломатом стать, а не просиживать штаны в этом захудалом универе!
— Ну это уже мне решать… Стас, ты должен убедительно сыграть, иначе наш договор аннулируется.
— Да не парься. Я в любовных делах — настоящий профи. Так что никто даже подумать не сможет, что все не взаправду.
На следующий день Егоров начал интенсивно выполнять свои «любовные» обязанности. Сразу после первой пары откуда-то притащил мне маленький букетик роз. А к нему прилагалась записка: «Для самой красивой девушки курса». Я, конечно, понимала, что сама попросила Стаса. Но все равно мне было очень приятно, потому что мы не договаривались, как именно будут проявляться наши «чувства» друг к другу.