Страница 74 из 157
Открыв глаза, Майя слегка повернула голову и посмотрела на Габриеля. Его голова лежала на подушке, а очертания тела плавно вырисовывались под простыней. Майе стало интересно, много ли у Габриеля было подружек, которые говорили ему комплименты и признавались в любви. К слову «любовь» Майя относилась с недоверием. Это слово постоянно использовали в песнях и рекламных роликах. Оно звучало неискренне и ненадежно — как слово для обывателей. А что же мог сказать Арлекин самому близкому для него человеку?
Тут Майя вспомнила ту фразу, последние слова, которые отец сказал ей в Праге: «Я умер бы ради тебя».
Габриель стал беспокойно крутиться с боку на бок, отчего кровать заскрипела. Через несколько минут он положил под голову вторую подушку и заговорил:
— Ты ведь разозлилась, когда мы в ресторане обедали, правда? Мне, наверно, не стоило тебя расспрашивать.
— Тебе не надо ничего знать о моей жизни, Габриель.
— У меня тоже нормального детства не было. Родители все время чего-то боялись. Мы постоянно прятались или убегали.
Он замолчал. Майя не знала, следует ли сказать что-то в ответ. Разве Арлекины ведут личные разговоры с теми, кого охраняют?
— Ты видел когда-нибудь моего отца? — спросила она наконец. — Помнишь его?
— Нет, но я помню, как первый раз в жизни увидел нефритовый меч. Мне было лет пять или шесть.
Габриель опять замолчал, а Майя больше не стала ничего спрашивать. Некоторые воспоминания походят на шрамы, которые мы прячем от посторонних глаз. Мимо мотеля проехал грузовик с прицепом. Затем автомобиль. Потом снова грузовик. Если бы машина повернула во двор, под ее колесами захрустел бы насыпной гравий.
— Я забываю о семье, когда прыгаю с парашютом или еду на мотоцикле, — тихо заговорил Габриель, и его слова будто растворялись в темноте. — Стоит только притормозить, и все возвращается обратно…