Страница 28 из 157
9
Как невролог, доктор Филипп Ричардсон испробовал самые разные способы исследования человеческого мозга. Он изучал компьютерные, магнитно-резонансные томограммы и рентгеновские снимки, показывавшие, как мозг мыслит и реагирует на раздражители. Кроме того, он препарировал мозг, разглядывал его и держал серовато-коричневую ткань на ладони.
Благодаря такому опыту доктор Ричардсон читал научную лекцию в Йельском университете, наблюдая одновременно за работой собственного мозга. Свою речь доктор произносил по карточкам и то и дело нажимал на кнопку, отчего вверху, на экране, появлялись разнообразные схемы и изображения. Почесывая шею, он переносил вес с одной ноги на другую, прикасался пальцами к гладкой поверхности стола, подсчитывал слушателей и распределял их по разным категориям. На лекции присутствовали его коллеги из медицинского колледжа и с дюжину йельских студентов. Выбрав для доклада провокационное название: «Бог в коробке. Последние достижения в нейрологии», доктор Ричардсон с удовольствием отметил, что пришли не только преподаватели.
— Последние десять лет я изучал неврологическую основу человеческого духовного опыта. Собрав группу людей, которые часто медитировали или молились, я вводил им радиоактивный индикатор всякий раз, когда они утверждали, что находятся в прямом контакте с Богом или бесконечной вселенной. В итоге были получены следующие результаты…
Ричардсон надавил кнопку, и на экране появилась томограмма головного мозга. Некоторые участки изображения светились красным цветом, а основную часть заполнял бледно-оранжевый.
— Когда человек молится, префронтальная кора его головного мозга фокусируется на словах, а верхняя часть теменной доли становится затемненной. Левая доля обрабатывает информацию о нашем положении во времени и пространстве. Именно она дает человеку почувствовать собственное физическое тело. Когда теменная доля большого мозга отключается, мы перестаем ощущать границу между собой и остальным миром. В результате человек искренне верит, что находится в контакте с вечной и всеобъемлющей божественной силой. Таким образом, то, что называют духовным опытом, на самом деле является неврологической иллюзией.
Ричардсон опять щелкнул кнопкой, и на экране появился еще один снимок головного мозга.
— Кроме того, в последние годы я исследовал мозг тех людей, которые утверждали, будто с ними происходит нечто мистическое. Обратите внимание на следующие снимки. Человек с религиозными видениями на самом деле реагирует на краткие неврологические стимулы в височной доле мозга, ответственной за речь и абстрактное мышление. Чтобы воспроизвести данные ощущения искусственно, я закрепил на головах добровольцев электромагниты, создав, таким образом, слабое магнитное поле. Все испытуемые отметили чувство отстраненности и ощущение, что находятся в контакте с божественной силой… Такого рода эксперименты вынуждают нас усомниться в традиционных представлениях о человеческой душе. В прошлом подобные вопросы изучались философами и теологами. Платону или Фоме Аквинскому показалось бы невероятным, что в дебатах на данную тему могут участвовать медики. Мы вошли в новое тысячелетие. В то время как священники продолжают молиться, а философы размышлять, именно неврология подобралась ближе всего к решению фундаментальных вопросов человечества. По моему мнению, подтвержденному экспериментально, Бог живет в предмете, который находится сейчас вот в этой самой коробке.
Высокому нескладному Ричардсону было уже за сорок. Сейчас, когда он приблизился к картонной коробке, стоявшей на столе рядом с кафедрой, вся его неуклюжесть исчезла без следа. Аудитория внимательно наблюдала. Всем хотелось увидеть, что внутри. Ричардсон опустил руки в коробку и, немного помедлив, извлек оттуда стеклянный сосуд с головным мозгом.
— Человеческий мозг. Всего-навсего кусок тканей, плавающий в формальдегиде. Результаты моих экспериментов доказывают, что так называемое духовное сознание есть просто когнитивная реакция на неврологические изменения. Чувство божественного, вера в некие вездесущие духовные силы — все создано нашим мозгом. Остается сделать последний шаг, сделав выводы из полученных данных, и признать, что Господь Бог есть порождение нервной системы человека. В процессе эволюции наш разум развился настолько, что стал способен поклоняться самому себе. А это и есть самое настоящее чудо.
Мертвый человеческий мозг выполнил свою функцию, придав окончанию лекции драматичность, и теперь Ричардсону предстояло везти его домой. Доктор бережно поставил стеклянный сосуд обратно в коробку и спустился по ступеням с трибуны. Вокруг с поздравлениями собрались друзья и коллеги Ричардсона из медицинского колледжа, и один из них, молодой хирург, проводил доктора на улицу, до автомобильной стоянки.
— Чей это мозг? — спросил молодой человек. — Какой-нибудь знаменитости?
— Боже упаси. Ему уже больше тридцати лет, я думаю. Какой-то бедный пациент, который согласился отдать тело для опытов.
Доктор Ричардсон поставил коробку в багажник своего «вольво» и поехал на север от университета. После того как супруга доктора подписала документы на развод и переехала во Флориду с инструктором по бальным танцам, Ричардсон хотел продать свой викторианский особняк на Проспект-авеню. С одной стороны, доктор понимал, что дом слишком велик для одного человека, но потом сознательно уступил эмоциям и оставил особняк. Каждая его комната напоминала какую-нибудь долю головного мозга. В библиотеке вдоль стен стояли книжные полки, а спальню наверху заполняли детские фотографии. Если доктор хотел сменить эмоциональный настрой, он просто переходил из одной комнаты в другую.
Припарковав автомобиль в гараже, Ричардсон решил оставить коробку в багажнике. Завтра утром он собирался отвезти мозг в медицинский колледж и поставить на место, в стеклянную витрину.
Доктор вышел из гаража и закрыл подъемные ворота. Было около пяти часов вечера. Небо горело оттенками темно-пурпурного. От соседнего дома, из каминной трубы, тянуло дымом. Ночь, судя по всему, обещала быть холодной. Ричардсон подумал, не разжечь ли после ужина в гостиной камин. Доктор любил просматривать черновики курсовых работ, сидя в большом зеленом кресле.