Страница 146 из 157
Ричардсон посмотрел на экран монитора. Шахматные фигурки, беседуя друг с другом, ждали очередного хода. Доктору стало вдруг интересно, не считают ли они себя настоящими. Может, они действительно молились, мечтали и наслаждались своими маленькими победами, даже не подозревая, что ими управляют.
— Я… мне хотелось бы вернуться домой.
— Мы понимаем ваше желание, доктор, — уверил Бун с сочувственной улыбкой. — Со временем вы обязательно вернетесь к своим студентам, но сейчас мы все одна команда и делаем очень важное дело. Мне сказали, вчера ночью вы присутствовали при том, как сюда доставили Габриеля?
— Я просто осмотрел его. Убедился, что он жив, и все.
— Вот именно. Он жив, он здесь, и теперь нам придется с ним работать. Перед нами стоит уникальная проблема. Необходимо держать Странника взаперти. Если верить Майклу, Габриель не сможет вернуться в наш мир, если не давать ему двигаться. С другой стороны, если он постоянно будет связан, у него начнутся проблемы со здоровьем.
— Совершенно верно. Я уже говорил об этом генералу.
Бун протянул руку и выключил компьютер доктора.
Шахматные фигурки исчезли.
— Последние пять лет наш фонд финансировал исследования в области болевых реакций организма. Разумеется, вам прекрасно известно, что боль — довольно сложное явление…
— За боль отвечают многочисленные участки мозга, а сигналы передаются по параллельным проводящим путям. Поэтому даже если какой-то участок мозга поврежден, человек все равно способен реагировать на раздражения.
— Все верно, доктор. Кроме того, наши исследователи научились вживлять электроды в пять различных участков мозга, в частности, в мозжечок и таламус. Вот посмотрите… — Бун достал из кармана видеодиск и вставил его в дисковод компьютера. — Запись сделана около года назад в Северной Корее.
На экране монитора появилась желто-коричневая макака-резус. Она сидела в клетке, а от ее головы тянулись несколько проводков. Они соединялись с радиопередатчиком, а тот крепился на ремне к телу животного.
— Видите? Никто не трогает обезьяну, не колет ее, не поджигает. Надо только нажать на кнопку и…
Макака закричала. Ее мордочка исказилась от дикой боли, и зверек рухнул на дно клетки и остался лежать, слегка подрагивая и всхлипывая.
— Видите, что произошло? Никакой травмы не было, но нервная система воспринимает крайне сильные болевые ощущения.
От ужаса Ричардсон едва мог говорить.
— Зачем вы мне это показываете?
— Разве не понятно, доктор? Мы хотим, чтобы вы вживили электроды в мозг Габриеля. Его развяжут, и он вернется из своего путешествия по другим мирам. Обращаться с ним будут хорошо. Мы попытаемся переубедить его по некоторым вопросам, а если он попытается уйти отсюда, кто-нибудь нажмет кнопку и…
— Я не могу, — сказал Ричардсон. — Это ведь пытка.
— Вы используете некорректные определения, доктор. Мы просто хотим принять некоторые меры, чтобы в будущем избежать неприятных эксцессов.
— Я врач, понимаете? Меня учили помогать людям, лечить их. Это… это неправильно.
— В самом деле, доктор, вам следует поработать над своим словарным запасом. Данная процедура не может быть неправильна. Она необходима.
Натан Бун встал и подошел к дверям.
— Изучите информацию на диске. Через несколько дней мы предоставим вам еще данные.
Он улыбнулся последний раз и скрылся в глубине коридора.
Доктор Ричардсон чувствовал себя как человек, которому минуту назад сообщили, что он смертельно болен и злокачественные клетки уже проникли ему в кровь и кости. Долгое время из-за страха и гордости он закрывал глаза на тревожные симптомы, а теперь стало чересчур поздно.
Сидя в лаборатории, он смотрел на экран монитора, на котором одна задругой появлялись все новые обезьяны. «Им надо бежать, — думал доктор. — Бежать и прятаться». Однако приказ был отдан, кнопка нажата, и зверькам не оставалось ничего, кроме как подчиняться.