Страница 167 из 178
Приветственные поклоны, где Нина показала большее уважение к статусам княжны и наследного княжича, и я должен был представить ее для вновь прибывших гостей:
— Позвольте представить мою спутницу, — улыбнулся я. — Делицину Нину Федоровну, достойную и прекрасную дочь Федора Тимофеевича Делицина.
«О, она сейчас растает от нежности.»
Что-то не так, понял я, когда в очереди взаимных приветствий и расшаркиваний Настя застыла, словно увидела призрака.
— Настя… — обеспокоенно произнес я, наплевав на негласные условности. — Ты в порядке?
— Да… простите… — невпопад произнесла Кутузова, словно только что очнувшись. — Мне… мне нужно отойти.
Напоследок нас обожгли очень странным взглядом и Настя сбежала от нас, словно от чумных.
— Какого черта… — растерянно произнес я. — Вы знакомы?
— Нет, — удивленно произнесла Нина. — Я встречаю ее впервые.
«Не врет.»
Надо проверить.
— Простите, господа, я вас оставлю ненадолго. Приглядите за моей очаровательной спутницей?
— Михаил… — с мольбой произнесла Нина, не желая отпускать мою руку.
— Не волнуйся, я тебя не оставлю, — изобразил я радушную улыбку и поспешил прочь.
Осталось понять, куда убежала Кутузова. Жанна, ты не отследила?
«И как я могла бы это сделать? Я уже слежу за одной психованной бабой. Что мне теперь, разорваться?»
Не подумал. Ладно, придется побегать. Или нет… я же знаю ее почти всю свою жизнь.
— Нашел, — облегченно выдохнул я, обнаружив на скамейке перед прудом одинокую фигуру невесты.
Анастасия Кутузова, до этого момента безучастно смотревшая на воду, потирая руки, медленно подняла голову, услышав мои шаги. На ее лице промелькнула гримаса ужаса и отвращения, и она судорожно вскочила, явно намереваясь снова уйти прочь.
— Настя! — я схватил девушку за руку, принуждая остановиться и развернуться ко мне.
Блеснула одинокая слеза и я удивленно замер. И ее руки, они были ледяными, словно что-то вытянуло из них жизнь.
— Какая я дура… — произнесла в повисшей тишине Анастасия Кутузова. — Дура, что поверила тебе… так значит это было специально… молодец… блестяще сыграно. Доволен? Наверняка, раз пришел позлорадствовать.
— О чем ты? — не понял я.
— Неважно… — девушка глубоко вздохнула, взяв под контроль вспыхнувшие эмоции. — Отпусти.
— Нет, — заявил я. — Не отпущу, пока ты внятно не объяснишь свое поведение. Сперва эта непонятная история с моим пропавшим телефоном и ты вроде бы даешь мне надежду на что-то. И да, авария произошла двадцать первого ноября, в…
— Хватит. Теперь это уже не важно, — резко качнула головой княжна, обрывая мои объяснения. — Я больше не верю ни одному твоему слову.
— Дело в Нине? — догадался я. — Тут… все сложно. Но я могу объяснить.
— Да ну? — с ноткой сарказма, которым можно было бы плавить сталь, произнесла Настя.
— Ну да!
— Ладно… — помолчав, произнесла она. — Тогда ответь мне на один простой вопрос. Только честно.
— Честно, обещаю.
— Поклянись, — она заглянула мне в глаза. — Самым дорогим, что только у тебя осталось.
Мне не нравилась эта формулировка, принуждающая меня к ответам на неизвестные вопросы. Не нравилось, куда вообще весь разговор идет. Но деваться некуда, если я хочу прояснить отношения. И это же Настя… если я не буду с ней честен, на что вообще тогда я рассчитываю?
— Клянусь, — твердо произнес я. — Памятью моей матери.
Анастасия Кутузова медленно, словно ей приходилось, преодолевая чудовищную боль и обиду, силой выдавливать из себя слова, отчеканила вопрос, и я невольно застыл, лихорадочно соображая, как ответить, чтобы все не испортить. Тогда я еще не понимал, что каждое ее слово уже звучало громогласным ударом, забивающим гвоздь в крышку гроба наших отношений.
— Ты. С ней. Спал?