Страница 11 из 44
***
Бравар строил свои корабли всего для одной цели - обороны побережья от ренийского флота. Эта задача, а так же мелководное море, омывавшее песчаные дюны браварских берегов и определили их облик. Низкий надводный борт и минимум надстроек делали всю пятерку однотипных браварских линкоров трудной целью для артиллеристов. По этой же причине у этих кораблей была плохая мореходность - малейшая волна заливала палубу. Малая осадка позволяла им свободно маневрировать на таком мелководье, куда другим линкорам был путь заказан. Широкий корпус служил прекрасной артиллерийской платформой. Расплатой за это была низкая скорость. Толстое бронирование и восемь великолепных 35см пушек делали браварские линкоры грозным противником. Вот только для того, чтобы кого-то догнать, они совеошенно не годились, а именно такая задача перед ними сейчас и стояла. Адмирал Фарноль, стоя на мостике своего флагмана (а теперь и флагмана всего Объединенного Флота) не переставая сыпал ругательствами на всех известных ему языках. Его просто бесило то, что он не может догнать поврежденные ренийские линкоры и, утопив их, стать героем, победителем и просто великим флотоводцем, затмив грозную славу аланских адмиралов прошлого. Когда впереди показался строй чужих кораблей, преграждавший ему дорогу, он, сначала, встревожился. Но потом, разглядев в мощную оптику своих противников, только презрительно скривился. Это были старые ренийские броненосцы. Как иногда горько шутили моряки - корабли на пять минут. Дольше, по всем расчетам, такие устаревшие посудины сопротивляться современным линкорам не смогли бы. Фарноль выбросил их из головы и сосредоточил свое внимание на удиравшей эскадре Рении и на командах, которые он непрерывно слал Герхарду. "Быстрее! Быстрее! Прибавьте хода! Еще быстрее! Что вы ползете, как старые черепахи, добавьте оборотов!" Когда вокруг его корабля стали падать снаряды ренийцев, то Фарноль повернул свои корабли южнее, позволяя им стрелять по броненосцам всем бортом. Скоро этой досадной помехи не станет и тогда можно будет снова лечь на курс преследования. При этом он окажется ближе к убегающим ренийским линкорам.
Расчеты военных специалистов оправдались. Старые ренийские корабли, оказавшись под огнем линкоров, горели, взрывались и тонули. Тем не менее, они тоже отвечали и этот ответ был далеко не безобидным. Сильно забронированные браварские линкоры от огня противника страдали, но все их повреждения носили характер косметических. А вот высокобортным кораблям Фарландии пришлось хуже. Ведь высокий борт, это не только повышенная мореходность, но и дополнительная мишень для вражеских артиллеристов, к тому же, не прикрытая толстой броней. Пусть 380 килограммов старого двенадцатидюймового снаряда и его малая скорость выглядят скромно на фоне современных пушек. Способность такого снаряда нести смерть никто не отменял.
Адмирал Фарноль, с началом обстрела, благоразумно перебрался с открытого мостика в боевую рубку, укрытую непробиваемой для врага броней. Но вот закрыть толстую бронедверь, надежно отсекающую внутренности рубки от свистевшего снаружи металла не успели. Снаряд разорвался на надстройке, послав тучу раскаленных осколков во все стороны. Часть из них проникла в оставленную щель и, рикошетируя от стенок, превратила внутренности боевой рубки "Эмманоля" в филиал скотобойни. Корабль продолжал двигаться прямо и отсутствие каких-либо распоряжений из рубки не сразу заметили. Когда заметили, то подняли флажный сигнал "Адмирал передает командование" Сигнал, вместе с куском мачты, улетел в море после очередного попадания и не был прочитан на других кораблях. Объединенный Флот продолжал идти на юг кильватерной колонной, увлеченно разнося из всех стволов такие доступные мишени. Когда прямо по курсу возникли прибрежные буруны мыса Урматан, то старший офицер "Эмманоля", принявший командование кораблем, не долго думал, куда повернуть. "Левый борт разворочен по всей длине. В надстройке пожар. Дифферент на нос все усиливается. Продолжать бой в таком состоянии - безумие! Да, корабль полностью боеспособен, но к чему нам лишние жертвы? Тем более, что и без нас тут есть кому воевать. Выход одного корабля из линии в данной ситуации ничего не решает" "Эмманоль" повернул на запад, ложась на обратный курс. Все остальные корабли дисциплинированно пошли за ним, выходя из боя. То, что Объединенным Флотом в этот момент никто не командовал, стало потом для западников неприятным откровением. Моряки оставшихся на плаву ренийских броненосцев с удивлением смотрели на то, как смерть, к которой они приготовились, по непонятной причине их пощадила. На этом и закончилось сражение, но не закончилась война.
Глава четвертая.
На следующий день все газеты Рении вышли с огромными заголовками "Великая победа в Северном Море" "Вражеский флот отступил" "Наши моряки утопили два вражеских линкора" "Все наши линкоры вернулись на базу" С одной стороны, в этих заголовках не было ни капли неправды. А вот с другой... Флагман генерал-адмирала стоял в доке. Единственном большом доке Манмура. Инженеры, что осматривали поврежденный корабль, на вопросы о сроках ремонта отвечать просто отказывались. "Да не знаем мы! Может полгода, а может и год" Сам генерал-адмирал Алексис смотрел на инженеров тоскливыми красными глазами (легкая контузия и бессонная ночь) и понимал, что даже если он начнет расстреливать их через одного, то ремонт от этого быстрее не сделается. С другими кораблями дело было не лучше. "Помор" и "Балаш" сели на грунт. Просто люди выбились из сил и не могли более сдерживать поступление воды. Хорошо еще, что случилось это на внутреннем рейде Манмура. А вот обгорелый корпус "Исавара" тоскливо торчал из моря рядом с портом. Пришлось выбрасываться на берег, тащить на буксире тонущий линкор дальше не было никакой возможности. И даже оставшиеся на плаву корабли ни к какой боевой работе были неспособны. Изуродованные башни и оборванные орудия. Скомканные, как бумага, надстройки. Требующие замены котлы и машины. Пробитые броневые плиты. Наверно, проще построить новый флот, чем приводить все это в порядок...
Из вышедших на свой последний бой четырнадцати броненосцев адмирала Мороза в порт вернулись семь. Неповрежденными из них оставались два. Они, из-за изношенности машин, все время отставали от остальных и толком поучаствовать в бою не смогли. Еще пять, в разной степени поломанности, приткнулись кто где. Кто на плаву, кто на грунте. Ремонтники на них и не смотрели, тут на куда более ценные корабли рук не хватает. А семь броненосцев ушли на дно с большей частью своих экипажей. Сам адмирал лежал в госпитале. Выловили его из воды. Выживет старик или нет - неизвестно. И еще множество моряков вернулось из Северного Моря без рук, ног и с ожогами или ранениями. Все медучреждения Манмура были переполнены. Не хватало врачей, лекарств, коек в больницах. На такое разовое поступление раненых они рассчитаны не были. А из осушаемых отсеков продолжали доставать тела тех, кому уже никакая больница не нужна. Общая цифра потерь была пока неизвестна, но в том, что она будет ужасающей, никто не сомневался.
Генерал-адмирал понимал, что громкие реляции о победе и сияющий водопад наград, что пролился из столицы на живых и мертвых, не отменяют того факта, что море осталось в полном владении Западного Союза.