Страница 8 из 8
-- Читал?
-- Угу, -- отозвался Альберт. -- После фанейротима.
Пилипчик гулко хмыкнул и скривился.
-- Настолько серьёзно? Мда... -- на какой-то момент лицо директора озарилось странным выражением, но он тут же потряс головой, вытирая губы тыльной частью ладони. -- Ты не загоняйся так. Если что не сможешь, не осилишь, то так и скажи... Дело ведь сложное, особенно для такого, как ты.
-- В смысле? -- не понял Альберт.
Ответил директор ему не сразу - они как раз дошли до входа. Альберт, прижимая к себе папку с делом, открыл тяжёлую дверь, и прошёл вслед за Пилипчиком.
Они подошли к лифту.
-- Так в каком это смысле "для такого, как я"? -- переспросил Альберт.
-- Не подумай. Я имел в виду молодость, неопытность. Ты же тут у нас не так давно работаешь...
Лифт двинулся вверх.
-- ...и не особо понимаешь, как оно всё. Лучший на курсе, я понимаю, особая чувствительность мозга. Но опыт всё равно важен. Согласен со мной?
-- Пожалуй, согласен...
В другой ситуации Альберта бы насмешило, что Пилипчик вынужден пользоваться лифтом, хотя его кабинет расположен всего на этаж выше. Но сейчас он думал о другом. Директор, приехавший на работу словно бы специально к его приходу, да ещё и этот странный разговор.
-- Чего стоишь-то? -- Пилипчик провёл карточкой по замку кабинета. -- Давай, проходи, не тут же говорить.
Альберт вошел в кабинет и дождался, пока директор снимет пальто и займёт кресло. Только после этого он сел сам, расположив тяжёлую папку у себя на коленях.
Пилипчик облокотился на стол и с шумом выдохнул воздух. Краем глаза Альберт заметил, что на директорской рубашке, под пиджаком, крупные пятна пота. Он быстро отвёл глаза в сторону.
-- Мда... -- Пилипчик поцокал языком, сделал глубокий вдох, и заговорил очень проникновенно. -- Понимаешь, Альберт... Скоро конец года, время сдачи личных дел, подшивки диагнозов. И как бы так сказать... Адкинс -- пациент очень сложный. Наличие такого у нас -- огромный, невероятный потенциал. Сам посуди, какой это простор для изучения, для научной работы...
Альберт быстро понял куда клонит директор.
-- И для государственного финансирования?
Пилипчик кивнул.
-- Так... так я всё ещё не понимаю. Почему дело Адкинса дали именно мне?
-- Честно? -- директор наклонил голову вправо, с прищуром смотря на Альберта. -- Я не думал, что ты так рьяно за него возьмёшься. Ведь осталась всего неделя. Я думал, ты... -- директор замолчал и посильнее выпучил глаза, давая Альберту продолжить.
-- Думали, я испугаюсь? Завязну? Если опытный врач затянет дело -- это не поймут...
-- В точку, -- стукнул Пилипчик толстым пальцем по столу. -- Но если уж ты начал с фанейротима, то не хочу, чтобы это завело тебя куда-то не туда. Слушай внимательно, доктор Горовиц, -- привстав, директор перегнулся через стол, опёрся на него животом, наклоняясь ближе к Альберту. -- Адкинс должен остаться в Оак Мэдоу надолго, насколько это возможно.
-- Но он хочет, чтобы его казнили...
-- Казнь? Её все ещё не отменили? -- Пилипчик шумно выдохнул и потряс руками. -- В каком странном мире мы живём. Так или иначе: ни казнь, ни стирание -- ни-че-го! -- отчеканил по слогам Пилипчик. -- Он должен остаться здесь. Думаю, ты меня понял.
-- Я вас понял, -- спокойно ответил Альберт, хотя пальцы его немного подрагивали, но голос был твёрд. -- Разумеется.
-- В таком случае иди к себе и готовься. Мы... ох, да мы же тут уже час с лишним говорим! Скоро у тебя эмпатология Адкинса. Его сейчас разминает Исайя, будете с ним координироваться.
-- Хорошо, -- ответил Альберт. -- Как скажете.
-- И зайди ко мне после сеанса!
В свой кабинет Альберт прошёл на негнущихся ногах, чувствуя себя отличником, первый раз в жизни получившим плохую оценку. Альберт ощущал, как внутри него растёт раздражение -- недооценили, недопоняли! Однако раздражение понемногу стихало, и уступило место чему-то откровенно мрачному, склизкому, вкрадчиво шептавшему Альберту, что он всё это заслуживает, что Пилипчик просто недоговаривает, чтобы не ранить, не обидеть.
Усилием воли, хотя чуть большим, чем обычно, Альберту удалось прогнать эти мысли. Уже в своём кабинете он наконец снял верхнюю одежду и, за столом, раскрыв папку, долго думал о грядущем сеансе. С чего же начать? Что спросить у Адкинса? Даже не так, спросить -- это уже слишком оптимистичный настрой. Можно что угодно говорить пациенту, но врач ничего не добьётся, если пациента будет раздражать один только звук его голоса. Как сделать так, чтобы такого не произошло?
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.