Страница 60 из 63
Вздыхаю. Не удивляюсь. Почему я всегда прохладно относилась к многоходовым расчётам, политическим или военно-оперативным? Да потому, что глупость это, закладывать в планы безупречное исполнение каждого этапа. Обязательно споткнёшься на чём-то и всё коту под хвост. Поэтому патриарх, не чуравшийся таких планов, всегда закладывал резервные и страхующие варианты. Кстати, я сейчас тоже элемент резервного варианта крайне амбициозного плана. Но мне сейчас даже думать об этом вредно. Я – исполнитель с узкой задачей.
Длинная дорога, многоходовый сложный план с очень низкими шансами на успех и массой неуправляемых сторонних факторов – вот что я задумала и теперь выполняю. Ладно, резервные варианты у меня тоже есть. Самый крайний – вернусь в свою школу и попытаюсь закончить её с золотым знаком. Тоже даёт льготу при поступлении в университет.
Посмотрим. Место явного лидера, гарантирующего поступление, утеряно, но шансы остаются неплохими, очень неплохими.
Квартира Молчановых, время 14:40.
– Дана, тебя к телефону! – голос Эльвиры мне не нравится, напряжённый какой-то. Сначала сама говорила, теперь меня зовёт.
– А-л-л-ё-о-у, – томно тяну я, Эльвира делает страшные глаза. Ответно показываю ей язык, она грозит кулаком. Пока мы так невербально переговариваемся, из трубки доносится строгий голос.
– Дана Владиславовна Молчанова? Я – следователь РОВД Тверского района Сергей Михайлович Маркин.
– Дана Молчанова это я. Слушаю вас со всем вниманием, господин следователь, – томного кокетства в моём голосе почти нет.
– У меня есть к вам несколько вопросов по поводу неприятного происшествия 9 июля, случившегося… – официальным текстом заряжает следователь.
– И что страшного случилось 9 июля на Малой Никитской улице? – лениво любопытствую я.
– Происшествие неприятное случилось с одним молодым мужчиной, который только недавно вышел из больницы, – сообщает следователь.
– Это замечательно, что он вышел, – до сих пор не понимаю, о чём речь, – Желаю ему всяческого здоровья. Но вы не сказали, что всё-таки произошло 9 июля на Малой Никитской улице?
Эльвира делает мне знаки, жесты. По губам и движениям ногами, будто пинает кого-то, догадываюсь, что речь идёт об Артуре. И следователь подтверждает:
– Был сильно избит Артур Стоцкий, следствие вышло на вас. По всем приметам, это вы его избили.
– Ах, вот вы о чём! Простите, сразу не поняла. Так чего вы от меня хотите? – голос мой абсолютно безмятежен.
– Я хочу разговора с вами по поводу этого грустного факта. Когда мы с вами можем встретиться?
– Не раньше 20 августа, господин Маркин. Дело в том, что у меня сейчас сложные экзамены идут и отвлекаться от них я не намерена, – мой тон мягок и до сих пор не лишён кокетства.
– Слишком долго. Я не отниму у вас много времени, госпожа Молчанова. Давайте договоримся на ближайшее время, – Эльвира отрицательно качает головой.
– Господин Маркин, вы вполне можете связаться с моим отцом и его адвокатом и отнимать у них столько времени, сколько вам надо. Дело в том, что насколько я слышала, – но это вы у отца уточните, я не в курсе, – на Артура Стоцкого заведено уголовное дело по факту попытки похищения Эльвиры Молчановой и нападению на меня, Дану Молчанову. От отца вы и узнаете координаты следователя, занимающегося делом Артура Стоцкого. А я вам могу понадобиться только после этого.
Маркин озадаченно молчит. Ему Эльвира что, не говорила? На мой вопросительный взгляд та отрицательно мотает головой. Маркин извиняется и прощается.
Метод встречного пала. Если на вас идёт по степи или лесу стена огня, выжгите пространство между пожаром и собой. Или пустите встречный пожар, если ветер позволяет. Мы с этим Артуром поступили так же. Эльвира написала заявление по поводу нападения Артура, приложили медицинское заключение о полученных нами травмах, и вот уже Артур – главный виновник торжества. Синяк на руке Эльвиры, ссадина на моей руке, чего вам ещё? Есть тонкий момент, который наш адвокат обыграет на триста процентов. Синяк на своей руке Эльвира получила до того, как свои синяки и шишки огрёб Артурчик.
Да и вообще, в смешном положении очутился парень. Здорового мужчину жестоко избивает четырнадцатилетняя хрупкая и красивая девочка. Да его на любом суде засмеют. Хоть мужчина судья будет, хоть женщина. Надо бы мне этим попользоваться, пока мне лет шестнадцать не стукнуло. Кого бы ещё жестоко избить? Всё равно мне за это ничего не будет. Как же я люблю эту страну и её законы! В моём мире меня бы за одни рыжие волосы на костре сожгли бы. Будь мне даже двенадцать.
17 августа, воскресенье, время 10 часов.
Лицей, аудитория, защита программ.
Кульминация штурма. Всё решается в эти минуты, и уже ничего не изменишь. К лучшему не изменишь, это к худшему никогда не поздно. Ситуация в целом не поменялась, я в топе, но не лидер. По баллам я на третьем месте, да, нашлись два гения, получивших только одну девятку. У меня две: по устной физике и диктанту. Одну запятую я всё-таки пропустила. И нас на третьем месте – четверо. Шесть человек на три места. Конкурс сократился до двух человек на место, и я в игре.
Как же мне всё-таки гнусно аукнулась та ошибка на физике! И я немного приукрашиваю, до защиты программы допустили десять человек и любой из них имеет шанс. После химии 13 числа экзамены понеслись вскачь. 15 августа – диктант, сегодня – информатика, последний экзамен.
На химии я опять была в сарафане, жаркая погода стояла. В день диктанта было прохладнее, и я применила второй вариант с тёмной юбкой и белой блузой, так я выгляжу выгоднее.
Сегодня не жарко и я делаю контрольный выстрел. Этот вариант из числа резервных, но я его изменила. Выдержала вчера спор с Матильдой по телефону.
– Даночка, это диссонанс. Так нельзя, – поначалу Матильда категорична.
– Матильда Карловна, вы как-то сами говорили, что самое главное правило – никаких правил.
– Даночка, девочка моя, это для великих, – мягко стелет Матильда, но смысл жестокий.
– Матильда Карловна, я сделаю, как вы скажете, но давайте решим: нельзя ли к великим отнести вас? – нет, меня так просто не возьмёшь. Матильда слегка хрипло смеётся. Покуривает она, потому и голос такой.
– Матильда Карловна, я абсолютно с вами согласна. Это, безусловно, диссонанс. Но помните, что вы говорили? Неправильность привлекает внимание. Моя неправильность тоже привлечёт внимание. И что привлечённые неправильностью увидят?
– Твои точёные ножки, – голос Матильды становится задумчивым, – Знаешь, Даночка, давай так. Влюбом случае, это твой риск. Я условно соглашаюсь. Я могу только рекомендовать, а идти ты можешь хоть голая, хоть в дерюжном мешке. Это твои дела и твоя жизнь. Расскажи мне потом, что получилось.
Вот это «расскажи мне потом» и стало разрешением. Какой-нибудь мужчина со стороны, прознав о предмете спора, тут же повертел бы пальцем у виска. Папочка, кстати, так и сделал. Только что они, глупые мужчины, понимают? Эльвира его тут же на место поставила. Спор шёл о том, закрытые туфельки мне надевать или босоножки? По канону нужны закрытые или даже ботики. Я решила нацепить босоножки. Серебристые мне Матильда категорически запретила, а вот на бежевых с ремешком сломалась.
Костюм надела в первый раз и производит он оглушительное впечатление. Тёмный жакет или пиджак, назови, как хочешь, длинный и приталенный. Юбка под цвет, это один ансамбль, сильно короче, чем я обычно ношу. Пятнадцать сантиметров выше колен, это пока стою. Она еле выглядывает из-под жакета. Я даже не рискнула надевать чулки, первый раз надела колготки, чёрные и очень тонкие. Стрелок на них нет, но идеал, как известно, не достижим.
В смысле напряжённости и затрачиваемых усилий самый лёгкий экзамен. Правда, ещё химия была… там далеко не только я десятку получила. Сижу, иногда поглядываю по сторонам, фиксирую уровень внимания к единственной девочке. Степень внимания радует.