Страница 5 из 63
– Чего ты там шаришься? – возмущённо вопит девочка.
– Не дёргайся! Я только проверяю твои слова, – лукавлю, мне пришло в голову проверить одну вещь. Через секунду облегчённо вздыхаю, хоть в этом месте она не нагадила. У Даны есть подружка Юля, сидят вдвоём за одной партой. И я лихорадочно проверяла, есть ли хотя бы один случай, который однозначно можно трактовать, как предательство друга. Подруги в данном случае. Подводила пару раз, были взаимные обидки, но Дана никогда эту Юлю не сдавала. Ну, хоть одно светлое пятнышко!
С учителями та ещё история. Паноптикум какой-то. А ведь по словам отца школа если не элитная, то очень приличная. Она из платных, и стоимость там не всем по зубам. По моим меркам, вполне адекватны только англичанка, историчка, физкультурник и учитель рисования. Но трудности предвижу только с несколькими учителями несложных предметов. Хотя есть ещё словесница, та ещё зануда.
Хорошо, будет день – будет пища. Для ума и характера. Ещё одно!
– А чего ты дёрнулась, когда отец мне руки на плечи положил?
– Ну… не знаю… – Дана как-то смущённо отворачивается, а я чего-то не понимаю.
– Передай мне, что ты почувствовала, я не понимаю, – приходится настаивать, но, в конце концов, девочка подходит и кладёт мне руки на плечи.
Спустя мгновенье меня захлёстывает мощный поток, в котором я тону. Нечто похожее со мной случалось в особо бурный период моей жизни. Я слетела тогда в бурный горный поток. Моя раса вообще воду не любит, а тут удар, краткий полёт и борьба на краю физических возможностей только за то, чтобы воздуха глотнуть. Еле удерживаюсь в сознании среди бушующих эмоциональных волн и еле удерживаюсь, чтобы сразу не выскользнуть из-под рук Даны. Мне надо понять!
Спустя пару секунд я всё-таки вырываюсь. Ещё две секунды, чтобы прийти в себя.
– Всё равно ты не права, – говорю сухо и холодно, – Ты не имеешь права запрещать ей любить твоего отца. Ты же не можешь с ним спать и рожать ему детей. Пока ты этого не примешь, ты отсюда не выйдешь.
Ухожу. Спать пора, и я уже давно в постели, а время пол-первого. Этому телу надо спать часов восемь-девять, ещё одно ограничение. Но надо привести мысли в порядок и кое-что для себя обдумать и решить.
Первый этап вхождения в социум можно зачесть. В семье я своё законное место заняла. Дальше школа, где я особых трудностей пока не вижу. Главная проблема – Дана. Прибить бы её, оставив память, как справочник, и дело бы с концом. Но последствия не предсказуемы. Мы с ней, как сиамские близнецы, умрёт один, второй его ненадолго переживёт. Опять-таки, скучно будет.
И я поняла, в чём дело. И раньше об этом знала, но почувствовать вот так, на своей шкуре не доводилось. Люди неимоверно плодовиты, женщины могут понести раз в месяц, нашей расе такие возможности и не снились. И как всегда, возможности сопровождаются сложностями. Фантастически высокий гормональный уровень, причём слабо контролируемый. Вот в чём я чуть не утонула. Даже уважать Дану стала, она не справляется, её всё время заносит, но как-то выжила и с ума не сошла. И даже девственность не потеряла.
Вот откуда иррациональная ревность к мачехе и все остальные закидоны, абсолютно необъяснимые с позиции разума и логики.
Утром встаю поздно. Когда меня попыталась разбудить Эльвира, удалось её пристыдить, спасибо Данапедии. Нашла там очередной анекдот, – вряд ли сама Дана его помнит, – и зарядила Эльвире.
– Дана, тебе посуду мыть, а это тяжело, когда она засохнет…
– Эльвир, ну так замочи её. И ты понимаешь, что человек, который может разбудить сладко спящего, способен, вообще, на любую подлость? Народная мудрость, никуда не денешься, – последние слова добавляю для смягчения, а то какое-то лицо у неё стало растерянное.
– Тебе ведь всё равно надо привыкать, в школу надо рано собираться.
– У меня вчера тяжёлый день был, – отворачиваюсь и сразу отключаюсь часа на полтора.
Выспалась, но ещё полусонная бреду на кухню завтракать. Мачеха тут же варит мне овсянку, которую я поедаю с неожиданным для самой себя удовольствием. И ещё что-то меня удивляет. Думаю об этом, намывая посуду. Вот тоже удивительно, как после завтрака семьи всего из трёх человек может набраться столько грязной посуды.
– Смажь руки кремом, а то руки будут грубеть и сохнуть, – мачеха протягивает мне тюбик с нарисованной на нём изящной женской ручкой. И когда растираю руки, понимаю, что меня изумляет. Эльвира всё время отирается рядом и до меня доходит, почему. Ей очень скучно оставаться одной дома, а тут вдруг злобная падчерица, как по волшебству, становится лапочкой. Есть с кем приятно провести время.
Вот и пришлось мне заниматься учёбой в общей комнате. Сама инициативу проявляю, устраиваюсь прямо на полу, обложившись учебниками и картами. Начинаю с географии, мне надо знать о мире, в который я попала, как можно больше и подробнее. Эльвира не мешает, устроилась на диване и раскладывает пасьянс. Ей не обязательно постоянно чирикать, главное, чтобы кто-то хотя бы дышал и возился рядом.
Через полтора часа закрываю учебник, переворачиваюсь на спину и, раскинув руки, тяжко вздыхаю.
– Как велик мир.
На мои слова Эльвира произносит какую-то непонятную фразу.
– Хау биг, чего? – недоумённо таращусь на неё.
– Плохи твои дела, Дана, – Эльвира продолжает метать карты и говорит, не глядя на меня, – Я перевела на английский твою фразу, но, по-моему, ты даже не распознала английскую речь.
Не распознала, факт. Ныряю в Данапедию, нахожу какие-то обрывки, довольно жалкого объёма. Причём надо учесть, что сама Дана вряд ли сможет вспомнить хотя бы половину того, что нашла я.
– Да, с английским полный швах, – соглашаюсь я, глядя на люстру, – И что делать?
– Как что? Соберём все учебники за школьный курс и проштудируем.
– Ты шутишь так, что ли? – мне аж скулы сводит от такой мрачной перспективы, – Нет, я так не согласна. Мне нужен суперинтенсивный курс, чтобы я быстро вникла.
– Разговорную речь можно быстро освоить, – мачеха смотрит на меня, мелькание карт останавливается.
До разговорной речи не доходит, не сегодня. До обеда закрепляю знания по географии. После обеда штудирую биологию. Точные науки оставлю на закуску, с ними буду работать по утрам до обеда. И барскую привычку спать до девяти часов, заводить не буду.
Эльвира такая душка, не потащила меня по рынкам и магазинам, чем я воспользовалась, вдоволь напрыгавшись и наскакавшись. Тело мне досталось симпатичное и стройненькое, но уж больно слабое. Даже по человеческим меркам. Так что за час я загоняла его до того, что футболку хоть выжимай.
Эльвира берётся за ужин, я у неё в качестве ассистента с широким функционалом «подай-принеси-порежь-помешай». Но смотрю внимательно, не забываю засекать время, которое она тратит на всякие обжарки. Во-первых, мне надо учиться всему, что под руку попадётся. А во-вторых, мачеха от такого внимания буквально тает.
Приходит «отец» именно, когда положено. То есть, не тратит время на бары, на пиво с друзьями и прочие мужские радости. А зачем? Его как будто мощным течением засасывает на кухню мощнейший зов волшебных запахов. Еле руки успевает вымыть. А пиво, а что пиво?
– «Пльзенское» будешь? – мачеха решила побаловать мужа бокальчиком чешского пива. Папахен не дурак отказываться. Пенящийся напиток льётся в высокий стеклянный бокал под довольным мужским взглядом.
Заинтересованно втягиваю носом воздух.
– А можно мне чуть-чуть? – меня пленяет запах, а «родители» смотрят с осуждением.
– Что? – делаю невинный вид, – Я слышала, что пиво благотворно влияет на женскую гормональную систему. И грудь увеличивается.
«Папаша» и мачеха одновременно смотрят на фасад моего корпуса.
– Тебе ни к чему, – изрекает «отец», Эльвира фыркает, – у тебя и так всё в порядке.
Это да. Фигура полностью не сформирована, но кое-что уже выросло. Ко второму размеру вплотную подходит по горделивому утверждению Даны. Забавно. Она всерьёз гордится размером груди, хотя никакой её личной заслуги в этом нет.