Сафир

— Золотая голова наших краев! А будете мне угрожать, я эту голову…

Грока оборвал выстрел нагана. Которым Сталина зарядила шестью граммами свинца прямо в лоб Зор Хору, прямо в место обугленное ударом ульянки. Грок посмотрел сквозь дыру в его черепе от лба до затылка на Сталину и отпустил бренное кучерявое тело, рухнувшее на земь, словно мешок с помоями. И с трудом вымолвил:

— Прострелю…

— Я же говорил, Грок, она точно кого-то уже убила, брат, пошли домой. — причитал Крок в вагоне, даже не выглядывая. — Надеюсь не тебя.

— Ты отдаешь себе отчет, в том, кого грохнула?!

— Насильника, маньяка и убийцу. В режиме ЧС я имею право вершить правосудие. — Сталина наклонила голову немного влево. — С каждой нашей встречей ты помятее и помятее, Грок.

— Обещаю к следующей быть гладковыбритым.

— В морге побреют. — Сталина нахально улыбнулась, не снимая с курка палец, подошла к Гроку, жадно впилась в его губы своими, почувствовала ту самую особенную сафирскую приятно покалывающую дрожь и выстрелила.

Грока закинуло в вагон, дважды обернув вокруг своей оси. В этот же момент на перрон упала торпеда, выпущенная Булой из субмарины. Прогремел мощный взрыв, разбросавший половину бесогонов.

Вставая на колени, Грок почувствовал, как горит огнем левая часть груди, и пока было непонятно, толи от ранения, толи от того, что эта женщина уверенно разбивала ему сердце.

С хлопками вертолетных лопастей над ним из вагона вылетела Сита, вращаясь как живая спираль. Она была словно горгулья, которая крутилась, расправив свой черный угловатый и страшный плащ. А белые линии от стрел, как будто следующая нить за бегунком в ткацком станке перебила всех оставшихся бесогонов, рисуя причудливые абстрактные и убийственно красивые узоры в воздухе. Чертя спирали и огибающие линии, укладывая солдата за солдатом бездыханным телом на перрон. Только Сталина уверенно отбивала каждую выпущенную стрелу горящим плазменным софийским мечом. И как только ведьма оказалась рядом, майор сделала сальто, и ударом обеих ног запустила мутантшу обратно в вагон. Которая разнесла там санузел в хлам, к слову, последнее из уцелевшего до той секунды.

Сталина подошла к Гроку, с глубокой болью в душе он смотрел в ее прекрасные земные голубые глаза, она жадно снова впилась в его разбитые губы своими и тут же отпустила подбородок, прикусив его верхнюю губу. Она молча кричала о том, что не хочет его отпускать, не хочет его гибели, что любит его, но не может… проклятый долг превыше всего. А Грок просто радовался ее близости, тому, что слезы из глаз Нины текут по его лицу. Он готов был гореть хоть в гиене огненной, но лишь бы быть рядом с этой прекрасной смуглой землянкой.

Мокрая, в синей санитарной воде Сита выбралась из разбитого туалета, сняла с шеи стульчак и крышку и нависла над Сталиной:

— У тебя секунда, шкура.

Крок тяжело поднялся.

— Ох, и пожалею я об этом…

И резко и что было мочи дернул склоненную над братом Сталину за волосы, вышвырнув ее из вагона. В то же мгновение двери закрылись.

— Она нам друг или враг? — телекинезом спросила Сита.

— У нее моя семья. — вздохнул Крок.

— А зачем она целовала Грока?

— Потому что любит.

— Зачем тогда она в него стреляла?

Крок развел руками.

— Вот такие они, земляне, нравится им делать больно тем, кто им больше всего дорог.

— Дикий народ. — проскрипела вслух Сита.

В дыру в стене выглянул Була, и в недоумении развел руки, мол, «Какого черта вы тут возитесь?».

Сита заглянула в окно, Сталина пропала, но набегали бесогоны с реактивными базуками, выстраиваясь в шеренги. Рядом с ней на происходящее смотрел и Крок.

— Була! — крикнул Крок, не поворачиваясь к мутанту. — А принцип управления субмарины сильно отличается от какой-либо другой сафирской техники?

Була проскрипел что-то в ответ, но Крок понял, что не сильно.

— Сита, ты еще можешь разогнать поезд до максимальной скорости?

Ведьма недоумевая кивнула.

— Тогда поставь на таймер старт с максимальным ускорением через десять секунд, при условии, что у Булы есть телепорт в подлодку.

— Что ты задумал?

— Хочу быть первым в истории, кто поднимет субмарину в воздух, ее плавники при хорошем ускорении сойдут за крылья! Мы же в Солохе! А металл тут легче сахарной ваты. Умирать, так с музыкой!

— О! Потанцуем! — заскрежетала довольная ведьма. — Да будет так!

Мутантша снова воткнула металлическую руку в стену. На проекциях перед Ситой побежали цифры, предупреждающие светограммы, дроби, проценты. Все это моргало красным, призывающим к трезвоумию, к взвешенности решения, к осознанию того, что скоро произойдет беда. Но Сита уверенно давила на ОК раз за разом, и черным бумерангом, схватив Грока и Крока ударилась в Булу.

Все четверо будто провалились в какой-то черный портал и вывалились в рубке подлодки.

— Вы чего удумали?! — Грок начал приходить в себя.

Истекающего кровью Торина младшего усадили в кресло, защелкнули на нем ремни безопасности. К отвращению Крока, он довольно впустил раздвоенный язык ведьмы в свой рот, угощаясь целебной капсулой. Сита повернулась к Кроку, немного показав ему черные кончики своего змеиного языка.

— Спасибо, я, наверное, как-нибудь подорожником. — немного прикрыв рот рукой, ответил Крок на ее страшную любезность.

Семейка бесов тоже оказались в креслах, предоставив лысому авантюристу место пилота и штурвал.

Они были словно в скелете древнего динозавра, обшитого блестящей нержавейкой. Усиления корпуса как будто специально выкрашены белым акрилом, чтобы светиться и блестеть, как настоящие кости, уменьшаясь кверху и напоминая хребет огромного массивного существа.

По стеклам и стенам побежали яркие разноцветные проекции, прямо как в сафхантере, рассказывающие о том, что воды вокруг и нет-то совсем, так что плыть куда-то вряд ли получится.