Страница 88 из 106
- Я завтра рано уйду,- с удивлением обернулась, отвлекаясь от натирания сыра, и посмотрела на Хэдера.- Не делай такие испуганные глаза,- мужчина встал и, подойдя ближе, обнял меня.- Я постараюсь вернуться пораньше, поэтому высыпайся, отдыхай,- горячие губы коснулись виска, припечатывая поцелуй.
Это было очевидно, что рано или поздно ему придется покинуть дом, но сейчас, услышав эти слова, в груди неприятно кольнула тоска. Но отвлекая себя от подобных мыслей, я спросила то, что не давало покоя уже некоторое время:
- Там, в полиции остался мой рюкзак. Как думаешь, его получится забрать? Там документы, телефон, деньги.
- Он у меня,- и по его жесткому взгляду я поняла, что вещи назад не получу.
- Отдай, пожалуйста, телефон. Я ведь даже тебе позвонить не смогу.
Мужчина отрицательно качнул головой и твердым голосом произнес:
- Временно ты без связи.
- И когда закончится это временно?
-Когда я скажу! А пока что, вот,- Хэдер вынул из заднего кармана небольшой телефон и положил на столешницу.- С него возможно звонить только мне и Штеру. Доступа к другим номерам и интернету нет.
Металлический стильный корпус и сенсорный экран. В общем, самый обычный современный гаджет.
- Твой брат будет безумно рад моему звонку,- сарказм был единственным оружием в сложившейся ситуации, ну или защитой.
- Рад или не рад, это его личная оценка. Важно то, что ему ты можешь доверять.
- Доверять... Ладно, раз уж я так и так буду в роли твоей заложницы, можно поменять Штера на Ториса? Братский обмен,- улыбнулась, надеясь на одобрение.
Лицо его сделалось серьезным, а глаза сощурись, делая взгляд хищным. Я стойко выдержала этот зрительный контакт, не отводя глаз.
- Братский обмен значит. На кого поменяешь меня?
Нежно, в чем-то даже переступая через себя, я положила руки на крепкие мужские бока. Мне не хотелось злить или как-то провоцировать его, поэтому в ход пошла простая ласка. Обхватив Хэдера за талию и прильнув к нему, я, глядя снизу вверх в демонические глаза, прошептала:
- Ты единственный мужчина, никакой другой мне не нужен,- легкий поцелуй в колючий подбородок.- Такой обросший,- с какой-то детской счастливой улыбкой я коснулась руками его щек.
- Мне идет?- усмехнулся Хэдер моей выходке.
- Тебе все идет. Ты очень красивый,- поделилась я своими мыслями.- Женщины на тебя, наверное, так и липнут.
-Мм,- горячие руки сомкнулись на талии,- а ты, оказывается, ревнуешь,- Хэдер жадно впился в мои губы страстным поцелуем.- Ты еще такая маленькая, мышонок. Но я точно знаю, что через несколько лет ты превратишься в прекрасную и уверенную в себе женщину. Возможно, я даже буду сам себе завидовать.
Слова эти теплым котенком свернулись и замурчали на душе. Его надменная и холодная сдержанность, которую в первые дни нашего знакомства я воспринимала как презрение, сейчас мне открылась с другой стороны. Жизненные трудности научили Хэдера одному: не проявлять чувств, если сомневаешься в их взаимности. Ведь ударить в открытое сердце легче, чем в броню. Мне так хотелось увидеть в нем того юного парня, еще не обожженного любовью и верящего людям. Но дорогу осилит идущий, и я, твердая в своей уверенности, приручала этого хмурого зверя.
Как и обещал, Хэдер ушел рано и беззвучно, не потревожив мой сон. Мягкие утренние лучи света проникали сквозь штору, сквозь щель в которой проглядывало ясное небо. Но не вид из панорамных окон привлек мое внимание, а пионы, стоявшие у кровати. Такие пышные и воздушные, будто сотканы из того самого света за окном. Улыбнувшись, я села в кровати и только потом заметила подложенную под цветы записку. Я подняла небольшого размера лист. «Моя ошибка, что раньше не дарил цветов»- было выведено на шершавой поверхности бумаги. Это было так приятно. Нет, не сами цветы, а та записка, что лежала в ладони. Я знала Хэдера уже долгое время, но никогда не видела его почерка. А ведь то, как человек говорит и пишет, характеризует его куда больше модной стрижки и стильной одежды. Я снова и снова вчитывалась в эти короткие строки. Еще с детства у меня была мечта писать бумажные простые письма. Тогда с мамой у нас была игра, мы запаковывали в конверт тетрадные листы, а потом прятали их в шкафу. И вот сейчас перед глазами стоял не образ матери, а те ровные слова с витиеватыми гласными, на которые я столько лет ровнялась.
Как бы не старалась, но я не чувствовала в этой квартире свой дом. Меня, не переставая, преследовало чувство, что я тут просто гостья. Ни одной моей вещи, даже одежда, в которой я попала сюда после полиции, исчезла. Облачившись в очередной раз в вещи Хэдера, я слонялась по комнатам, пока не оказалась на балконе. И день превратился в одно сплошное ожидание хозяина дома.