Страница 20 из 105
Пожалуйста, скажи, что есть выход. Скажи, что это не приговор. Скажи, что у меня есть шанс!
– Есть три варианта. – Тихо поведал он, вновь проигнорировав что-то требовательно воскликнувшего мужчину в зелёном позади него. – Первый устроит Совет и вообще всех, кроме нас с тобой. Второй подорвёт мою власть, с чем я не очень готов мириться, и уничтожит твой мир. А за третий ты будешь ненавидеть меня всем своим существом до конца своей жизни. Если узнаешь. Извини, Снежинка, но в сложившихся обстоятельствах я вынужден остановиться на третьем варианте.
И с этими словами он шагнул ко мне. Уверенно, мрачно, решительно. Только в этот момент я поверила, что у него в руках действительно сосредоточена власть – только человек с большой ответственностью на плечах может быть непоколебимым и не жалеющим о своём решении.
Я инстинктивно дёрнулась назад, вжимаясь в подушки, когда эор сделал и второй разделяющий нас шаг, нависнув надо мной. В этот момент надо мной был не просто мужчина – это был уверенный в своих действиях властитель, ужас и мощь целого государства, готовый поставить на кон всё ради благополучия своей страны.
Он наклонился как-то совсем уж быстро, светящиеся жуткие глаза оказались в каких-то миллиметрах от моих широко распахнутых, широкие горячие ладони легли на виски, сжали голову, не позволяя мне вырваться, а чужие губы, едва ощутимо касающиеся моих, шевельнулись, произнося беззвучное «прости».
Боль! Яркой вспышкой неконтролируемой энергии она вспыхнула в сознании! И следом за ней волна прохладного спокойствия, растаявшая ещё до того, как успела накрыть меня всю. И снова боль! Дикая, нестерпимая, выпивающая до дна, мгновенно сменившаяся волной холода…
Они сменяли друг друга. Ледяное спокойствие и обжигающая боль. Сменяли без перерыва, постоянно, закрутившись в нескончаемом круговороте, что уносил меня в спасительную тьму.
Я даже не помню, как потеряла сознание. Просто в какой-то момент всё это прекратилось, оставшись жжением в груди и чувством пустоты в ней же.
***
Я проснулась оттого, что мне стало нечем дышать. Воздух был жарким и тягучим, он с трудом проникал в мои лёгкие даже через открытый рот.
Испугавшись, я села на чьей-то широкой мягкой постели, откинув к ногам тёмное тёплое покрывало, что до этого укрывало меня по самую шею. Дышать стало легче, но воздух всё ещё был тяжёлым.
А потом я поняла: дело не в воздухе. Просто мою грудь сжимает столь сильно, что я не могу дышать!
От впитавшегося в кровь чувства тревоги и вины сводило судорогой руки и ноги, у меня дрожало всё похолодевшее и будто даже похудевшее ещё сильнее тело. Меня всю трясло, как в лихорадке, а в сознании отчаянно стучала паника.
У меня было такое чувство, что я забыла что-то очень важное. Очень нужное. Жизненно необходимое. Что-то такое, что просто сводило меня с ума долгое время, а сейчас осталось внутри звенящей пустотой.
Что-то очень важное. Оно вертится где-то совсем рядом, но постоянно ускользает от меня, скрывается в темноте, не даёт вспомнить.
Дверь открылась в тот самый момент, когда я от отчаяния уже хотела закричать. Дёрнувшись от неожиданности, я подняла голову и с недоумением взглянула на беззвучно вошедшего в спальню Аяра.
– Что происходит? – Голос предательски сорвался, выдав всю степень моего страха.
И тут же и без того яркий мир вокруг меня окрасился новым цветом – непроглядно-чёрным. Тёмный сгусток скользнул от прошедшего к кровати эора, по воздуху подлетел ко мне и окутал меня с ног до головы, словно коконом.
Дышать сразу стало легче, а напряжение, сжимавшее до этого каменными тисками, ослабло. Меня перестало трясти, хоть руки всё равно ещё мелко дрожали, паника перестала сводить с ума, и вообще как-то спокойнее стало.
– Заклинание успокоения, – поведал Аяр, осторожно пристраиваясь на край моей постели и не сводя с меня же внимательного взгляда, – обновляю каждые две маэ, ты их уничтожаешь с завидным постоянством. Что помнишь, Снежинка?
Его голос каким-то чудесным образом успокаивающе действовал на меня. Страх исчез окончательно, хоть и пугало только что услышанное, и ответить я смогла спокойно:
– Было больно, но я не помню, почему. Ты, твои глаза…
– Я, – мягко перебил он меня, – помнишь, как я выучил твой язык? То же самое я был вынужден проделать с тобой. Мне жаль, но ты не сможешь вернуться домой. Тебе придётся пройти курс обучения под присмотром одного моего доверенного, это займёт четыре года в лучшем случае. Твою семью уже навестили, твоя мама думает, что ты уехала обучаться на другой конец мира, с братом всё хорошо, его уже выписали и он сидит дома.
Р-р-раз! Острым клинком наотмашь! Несоответствие, несовпадение, что-то такое, что ярким огнём вспыхнуло в сознании, вынуждая меня испуганно замереть и мысленно повторить всё, что я сейчас услышала.
Обучение, четыре года… Почему так долго? Зачем?! Я не хочу! Что, он уже был у моей мамы? И даже не дал мне с ней попрощаться! Егор… воспоминания о брате отозвались щемящей болью во всём теле.
– Успокойся. – Резко велел Аяр.
Я вздрогнула от его непривычного холодного тона и удивленно пронаблюдала за тем, как от него отделяется тьма и окутывает меня вместо той, что только что растворилась прямо в воздухе. И снова спокойно и прохладно, снова ясные мысли, снова лёгкая отрешённость и безразличность.
– Что с Егором? – Спросила я у эора и скривилась от собственного безразличного тона.
Внутри меня будто всё заледенело.
– Он в порядке, я уже сказал тебе. – Не моргнув и глазом, глядя мне прямо в глаза, сухо бросил Аяр.