Скрытный нож

– Я тоже занимался исследованиями, – сказал он. – Один мой знакомый антрополог рассказал мне, что у них в коллекции есть ещё черепа, такие же как на стенде. Некоторые из них очень старые. Неандертальские, понимаешь.

– Да, я тоже слышала об этом, – сказала Лайра, не имея ни малейшего представления о чём он говорит.

– А как поживает твой друг?

– Какой друг? – встревожено спросила Лайра. Неужели ему она тоже рассказала о Уиле?

– Друг, у которого ты живёшь.

– А, да. Просто прекрасно, спасибо.

– Чем она занимается? Она археолог?

– О... Она физик. Она изучает тёмную материю. – сказала Лайра, всё ещё не очень контролируя ситуацию. В этом мире оказалось тяжелее врать, чем она думала. И была ещё одна вещь, изводившая её. Этот старик кого-то очень напоминал, но кого?

– Тёмная материя? – тем временем говорил он. – Как захватывающе! Я видел что-то по этому поводу сегодня в Таймс. Вселенная заполнена этой загадочной субстанцией, и никто не знает что это? И твоя подруга за этим следит, не так ли?

– Да, она много об этом знает.

– А чем ты занимаешься заниматься дальше, Лиззи? Тоже собираешься заняться физикой?

– Возможно, – ответила Лайра. – Смотря по обстоятельствам.

Шофёр легко кашлянул и притормозил.

– Вот мы и в Саммертауне, – сказал старик. – Где тебя высадить?

– О, просто вон там, у магазинчика Оттуда я дойду, – сказала Лайра. – Спасибо.

– Поворачивал налево, в Южный проезд, Алан, и потом направо, – сказал старик.

– Хорошо, сэр, – сказал шофёр.

Через минуту машина тихо остановилась у общественной библиотеки. Старик открыл дверь со своей стороны, так что Лайре пришлось перебраться через его колени чтобы выйти. Было много места, но почему-то неудобно, а касаться его она не хотела, каким бы милым он не был.

– Не забудь рюкзак, – сказал он, протягивая его ей.

– Спасибо, – сказала она.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, Лиззи, – сказал он. – Передавай примет своему другу.

– До свидания, – сказала она и постояла на тротуаре, пока машина не повернула за угол и не исчезла из виду, прежде чем тронуться к грабовым деревьям. У неё были подозрения на счёт бледноволосого и она хотела посоветоваться с алетиометром.

Уил перечитывал письма своего отца. Он сидел на террасе, вдалеке раздавались крики детей, ныряющих в гавани, а он читал чёткие строчки на тонких листах почтовой бумаги, пытаясь представить себе человека, который написал их, и снова и снова прочитывая упоминание о ребёнке, о себе.

Он загодя услышал бегущую Лайру. Он положил письма в карман и встал, и практически мгновенно подбежала Лайра, с дикими глазами, с Пантелеймоном в форме дикой рычащей кошки, слишком обезумевшим, чтобы прятаться. Лайра, которая плакала чрезвычайно редко, рыдала от ярости; её грудь вздымалась, зубы скрежетали, и она бросилась к нему, схватив его за руки, и закричала: «Убей его! Убей его! Я хочу чтобы он умер! Если бы Йорек был здесь! Ой, Уил, я поступила неправильно, мне так жаль...»

– Что? Что случилось?

– Старик – он, он просто грязный вор. Он украл его, Уил! Он украл мой алетиометр! Этот противный старик в дорогом костюме и со слугой за рулём. О, я такого натворила сегодня утром, я...

И она зарыдала так безутешно, что он подумал, что сердца действительно разбиваются, и её сердце уже трещит; она упала на землю, дрожа от рыданий, а Пантелеймон стал волком и горько завыл.

На другой стороне гавани дети бросили свои дела и, заслоняясь от солнца, пытались высмотреть что происходит. Уил присел рядом с Лайрой и потряс её за плечо.

– Хватит! Хватит плакать! – сказал он. – Расскажи всё с самого начала. Какой старик? Что произошло?

– Ты так разозлишься. Я обещала, что не выдам тебя, я пообещала, а потом... – всхлипнула она, а Пантелеймон стал нескладным щенком с опущенными ушами и виляющим хвостом, беспокойно ёрзающим от самоуничижения; и Уил понял, что Лайра сделал что-то такое, о чём ей было стыдно рассказывать ему, и он обратился к демону.

– Что произошло? Просто расскажи, – попросил он.

Пантелеймон сказал: «Мы пошли к Мудрецу, и там были ещё люди – мужчина и женщина – и они нас перехитрили. Они спросили много вопросов, а потом спросили про тебя и мы, не успев остановиться выдали, что мы тебя знаем, и тогда мы убежали...»

Лайра закрыла лицо руками, прислонясь головой к тротуару. Пантелеймон непрестанно менял форму от возбуждения: собака, птичка, кошка, белоснежный горностай.

– Как выглядел мужчина? – спросил Уил.

– Большой, – донёсся глухой голос Лайры, – и чрезвычайно сильный, и бледноглазый...

– Он видел как ты возвращалась через окно?

– Нет, но...

– Тогда он не знает где мы.

– Но алетиометр! – закричала она, и яростно села. От избытка эмоций её лицо застыло как греческая маска.

– Да, – сказал Уил. – Расскажи про это.

Со всхлипываниями и зубовным скрежетом она рассказала ему что произошло: как старик увидел как она использовала алетиометр вчера в музее, и как он остановил сегодня машину, и она залезла в неё, чтобы убежать от бледного человека, и как машина остановилась с другой стороны дороги и ей пришлось лезть через него чтобы выбраться, и как он, должно быть, быстро вытащил алетиометр, когда передавал её рюкзак...

Он понимал, насколько она опустошена, но не мог понять почему она чувствует себя виноватой. И тут она сказала: «И, Уил, я поступила очень плохо. Потому что алетиометр сказал, что мне надо прекращать искать Пыль – по крайней мере мне кажется, что он сказал именно это – и надо помочь тебе. Я должна помочь тебе найти твоего отца. И я могла бы, я могла бы отвести тебя туда, где он находится, если бы у меня был алетиометр. Но я не послушала. Я сделал то, что мне хотелось , а я не должна была...»

Он видел, как она работала с алетиометром, и знал, что тот может сообщать ей правду. Он отвернулся. Она схватила его за руку, но он вырвал руку и пошёл к воде. Дети опять играли с другой стороны гавани. Лайра подбежала к нему и сказала: «Уил, мне очень жаль...»

– И что с того? Мне не важно, жаль тебе или нет. Ты сделала это.

– Но, Уил, мы должны помогать друг другу, потому что больше никого нет!

– Я не могу придумать как.

– Я тоже, но...

Она остановилась на середине фразы, и её глаза загорелись.

Она повернулась и побежала обратно к рюкзаку, брошенному на тротуаре, и лихорадочно перерыла его.

– Я знаю кто он! И где он живёт! Смотри! – сказала она, и показала маленькую белую карточку. – Он дал мне вот это в музее! Мы можем пойти и забрать алетиометр!

Уил взял карточку и прочитал

СЭР ЧАРЛЬЗ ЛАТРОМ, Командор Ордена Британской Империи

ЛАЙМОВОЕ ПОМЕСТЬЕ

СТАРЫЙ ХЕДИНГТОН

ОКСФОРД

– Он – сэр, – сказал он. – Рыцарь. Это значит что люди в любом случае поверят ему, а не нам. Что ты хочешь чтобы я сделал? Пошёл в полицию? Полицейские меня ищут! Даже если не искали вчера, то ищут сейчас. А если пойдёшь ты, то ведь они теперь знают кто ты, и знают, что ты знаешь меня, так что это тоже не сработает.

– Мы можем украсть его. Мы можем найти его дом и украсть алетиометр. Я знаю, где находится Хедингтон, в моём Оксфорде тоже есть Хедингтон. Это недалеко. Мы легко дойдём туда за час.

– Ты ничего не соображаешь.

– Йорек Барнисон сразу бы пошёл туда и оторвал ему голову. Я так хотела бы чтобы он был здесь. Он бы...

Но она замолчала. Уил просто посмотрел на неё и она дрогнула. Она смутилась, как если бы на неё посмотрел панцирный медведь, потому что в глазах Уила, как бы молоды они не были, было что-то от Йорека.

– Никогда не слышал ничего глупее, – сказал он. – Ты думаешь, что мы можем просто так пойти к нему домой, забраться в дом и украсть алетиометр? Тебе следует подумать. Используй свои чёртовы мозги. У него точно есть всякие сирены и ловушки для воров, если он богат. Есть выключающиеся звонки, и специальные замки и автоматически включающийся свет с инфракрасными детекторами.