Страница 88 из 144
— Кир Алан, останьтесь ночевать, — предложил наместник, но конт отрицательно покачал головой. Дурное предчувствие никуда не ушло, и Алан стремился как можно быстрее вернуться в Кровь.
С Найком оставалось пятеро опытных воинов, все получили звание сержантов и повышение содержания. Они составят костяк будущего гарнизона. Виктория поняла, что надо садиться писать воинский устав. Из прежнего отряда Найк оставил всего четверых. Конт разрешил набирать воинов из рабов и жителей окрестных деревень. По максимуму. Разрешено пятьдесят? Значит, набрать пятьдесят. По десятку на каждого опытного сержанта. Двое из воинов были женаты, их семьи остались в Крови, и Алан пообещал прислать их на днях с новым управляющим и ревизором. Новое слово вызвало недоумение, но кир Алан не стал ничего объяснять, только загадочно улыбнулся. Искореняющий ходил за контом как привязанный, внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всем нововведениям, но не комментируя, за что Виктория была ему благодарна. Голова невыносимо болела, спорить еще и с ксеном у Виктории не было ни сил, ни желания. Зато Найк схватывал все на лету. Договорились, что когда он прибудет на прием, Алан покажет полосу препятствий и к тому времени подготовит рекомендации по составу и подготовке гарнизона, а пока бывшему рабу было приказано гонять новобранцев без жалости и сомнений.
С Викторией в Кровь поехали тот высокий старик, который пытался взять вину на себя, и одна из молодых женщин. Женщину порекомендовал Найк, сказал, что лучшей швеи на фронтире не сыскать. А старик оказался интереснейшей личностью, он много в свое время попутешествовал с одним из своих хозяев, знал грамоту, несколько языков и прекрасно рисовал. Роганы были идиотами, держа такого умного и одаренного человека на должности сапожника. Впрочем, как сказал Семон, сапоги он тоже тачал отлично. Виктория же сразу решила, что именно этот высокий старик станет воспитателем Дарена. В людях она разбиралась и заранее предвкушала тот восторг, с которым дети будут слушать рассказы путешественника. Дети и старики всегда найдут общий язык. Да и недолго ему быть рабом. Пока она занималась делами баронства, у нее в голове полностью сформулировался план. Отменять рабство не стоит, это нецелесообразно в данный период, но предложить людям выбор и дать возможность его осуществить Виктория собиралась.
Ехали быстро, прислушиваясь к каждому шороху. Света неполной луны вполне хватало, чтобы кони могли разобрать дорогу, но все равно женщина вздохнула с облегчением, увидев стены Крови. Их заметили издали, раздался крик часового, отозвавшийся в голове тихим болезненным шелестом:
— Вижу отряд! Конт! Конт вернулся!
Ворота распахнулись, и они, не замедляя шага, влетели во двор, где их уже ждали. Рабы подхватили лошадей, к конту бросился Рэй, помогая сползти с коня. Он внимательно осмотрел воспитанника, но ничего не сказал. Алан сразу насторожился.
— Рэй, что случилось?
— Да ничего такого, с чем бы мы не могли справиться, — махнул рукой капитан. — Игуши пытались прорваться через верх с вашей скалы, да нарвались на моих парней. Они там как раз сторожку ставили, — он довольно оскалился. — Всех положили, ни один козопас не ушел. У нас один легкораненый. Вовремя вы с этой веревкой придумали, — с уважением добавил он. — Только вниз со скалы спускаться люди забоялись. В обход пошли. Три рыски добирались.
— Ничего, я научу, — улыбнулся конт. — Значит, игуши решили нас пощипать?
— Люди Черного Ястреба, — кивнул Рэй. — Странно, что полезли, у них сейчас период восхваления духов предков, а в это время горцам проливать кровь запрещено. Они сами даже живность не режут.
— Надо было взять одного живьем, — недовольно буркнул конт.
— Взяли, — спокойно сообщил Рэй, обтирая о штаны морковку. — Сказал, завтра на рассвете будут ждать от нас человека под Сонным деревом. Сказал, Черный Ястреб хочет говорить о судьбе вашего брата. Больше ничего не сказал. Неожиданно помер.
— Брата? — Алан не сразу понял, о ком речь.
— Какой-то ур-род проболтался, — хмуро кивнул капитан. — Нанни сказала, вы знаете. Еще я знаю и Райка. Плохо, что они знают.
Плохо. Одно дело торговаться за слугу, а другое — за бастарда конта.
— А может, ну его? Рисковать за ради....
— Рэй, никогда не сомневайся во мне! Слышишь, никогда! — Валлид сжал кулаки.
«Правильно. Десант своих не бросает», — шепнул внутренний голос, но она сделала вид, что не слышит его. Раздвоение личности пугало Викторию Викторовну больше встречи с игушами.