Страница 69 из 144
«Ес! Не спи теперь, мучайся, с чего бы это дражайший муженек стал таким добрым и заботливым! Не думаешь ли ты, моя разлюбезная супруга, что я забыл, кто меня пытался убить?»
У комнаты игуша конт остановился.
— Кто приходил к нашим гостям? — спросил он у стражника, стоящего на посту у двери.
— Мальчишка-раб бегает туда-сюда, служанка приходила убирать, еще Райка приходит. Только она не к игушу, она к э-э-э… — воин замялся, не зная, как назвать Дара. В Крови уже все знали, что это сын хозяина, но пока официально не было объявлено о его вхождении в семью, он оставался обычным сервом, — к мальчишке. Кормит его, говорит, худой очень.
— Пусть ходит, — махнул рукой конт, постучал в дверь и, дождавшись отклика, зашел внутрь.
Сердце испуганно притихло и, словно взбесившийся будильник, затикало с удвоенной скоростью. Иверт, по пояс прикрытый тонкой мягкой тканью, полностью повторяющей очертания мужского тела, полулежал на подушках и слегка насмешливо смотрел на гостя. Виктория криво улыбнулась, не в силах оторвать взгляда от его лица. Какие красивые глаза! Насыщенная яркая зелень в обрамлении густых коричневых ресниц. Каштановые волосы он собрал в хвост, перетянув его обрезком ткани. Синяки уже приобрели болотно-желтый оттенок, раны покрылись коркой. Да и сам раненый выглядел веселее, чем в последнюю их встречу. Она с усилием отвела взгляд от мужчины, с ужасом чувствуя, как внизу живота что-то шевелится. До сих пор Виктории удавалось избегать возбуждения, и мысль о том, что это может произойти здесь и сейчас, ввела ее в панику. «Гадкое тело! Гадкие ощущения! Брома мне! Брома!» — возопила она про себя.
— Бешеный Алан, зачем стучать в дверь своего дома?
— И тебе добрый день, Иверт, — Алан плюхнулся на кровать Дара, закинул ногу на ногу. Очень неудобно, но если что, хоть спрячет последствия. Бедные мужчины, как они с этим борются?
— Вот зашел узнать, как ты, — пробормотал он и вдруг понял, что совершенно не знает, о чем говорить. Все, о чем Виктория хотела спросить игуша, вылетело из головы.
— Я видел, как ты танцевал в ночи, — вдруг заявил Иверт.
Виктория почувствовала, как у нее заполыхали уши.
— Да? — смущенно пробормотал Алан.
О, черт! Значит, он видел, как она в конце поцеловала его клинок! Стыдно-то как! Что он подумает?
— Если хочешь, я обучу тебя нашему бою. Ты неправильно держал яташ.— Увидев непонимание на лице конта, Иверт пояснил: — Это название моего меча. Вы, чужаки, называете его кривой меч, но это неправильно.
— Ятаган. Я называю такие мечи ятаган, — улыбнулся Алан. — Я буду благодарен тебе, если ты станешь моим наставником. Мне нравится твой меч, он словно продолжение руки. И еще, я взял твой лук, — признаваться, так сейчас, пока Иверт настроен благосклонно.
— Бешеный Алан смог стрелять из нашего семейного лука?
— Если бы ты знал, как мне нравится выражение удивления на твоем лице, — довольно сообщил конт игушу, подтягивая к себе подушку Дара и набрасывая ее на бедра, сидеть, положив ногу на ногу, больше сил не было. Он поставил локти на подушку, словно для этого ее взял, и похвастался: — Я убил из него несколько разбойников.
— Сколько? — заинтересованно спросил собеседник, не обращая внимания на манипуляции с подушкой.
— Четыре.
— Ты вновь удивил меня, Бешеный Алан. Через два дня я смогу пойти с тобой в дом Черного Ястреба. Без меня ты не договоришься.
— Именно об этом я и хотел просить тебя. Но откуда ты знаешь?
— Ольт, — коротко усмехнулся Иверт. — И рыжая служанка. Она так болтлива. Она сказала, что завтра у вас праздник, и нельзя его проводить одному. Она придет ко мне ночью, — он довольно оскалился, а Виктория твердо решила, что срочно выдаст Эльсу замуж или выгонит из замка.
— А у тебя хватит здоровья? — недовольно буркнул конт. Хорошее настроение резко пошло вниз, чего нельзя было сказать об одной самостоятельной части тела.
— Не беспокойся, Алан, твоя служанка будет довольна, — рассмеялся игуш.
Виктории хотелось сказать какую-нибудь гадость, но она сдержалась, лишь кивнула на прощание. Ну почему рядом с этим мужчиной она ощущает себя пятнадцатилетней девчонкой? Когда конт ушел, Иверт еще долго смотрел на дверь задумчивым взглядом.
Бурлит, гуляет большая и задорная, веселая и шумная ярмарка. Важно переходят от одного прилавка к другому полногрудые купчихи в пышных юбках, подолгу прицениваясь к товару. Нарядные весчане в своих лучших платьях, степенно переговариваясь, обсуждают привезенного на ярмарку племенного быка, хохочущие девушки с пестрыми лентами в волосах со смехом строят глазки парубкам, которые стараются казаться старше и самостоятельнее, но все же косятся на веселушек. Вездесущие дети шныряют между ног у взрослых, пробираясь к заветному ряду со сладостями, а по пути обязательно заглядывают на площадку, где зазывалы всего за медный грош предлагают посмотреть представление знаменитых на весь мир бродячих артистов с дрессированными тау. Где-то мычат коровы, визжат свиньи, ржут кони — это отгороженный кольями загон, там торгуют живностью. Туда народ приходит с самого утра, целыми семьями, чтобы прицениться, присмотреться, поторговаться. А на пригорке расположились на телегах передвижные кухни, и любого желающего накормят от пуза хоть кашей с потрохами, хоть блинами со всякой начинкой. Здесь же крутит шарманку старичок в высокой шапке с колокольчиками, и самые смелые уже становятся в хороводы….