Страница 129 из 144
— Два кубка. В одном чистая вода, во втором вода с ядом горной гадюки.
Рэй, словно волшебник, выхватил откуда-то со стороны поднос с двумя кружками.
— Если выпьет чистое вино, значит, Вадий одобряет выбор темной жрицы.
Рулетка. У каждого народа есть что-то похожее. Саника, не раздумывая, протянул ладонь к правой кружке. На мгновение рука замерла, не донеся напиток до губ, но затем мужчина зажмурился и решительно выпил вино. И только по стуку глиняного дна о поднос Виктория поняла, что рука раба дрогнула. Капитан моментально выплеснул содержимое второй кружки на землю.
Громко вскрикнула женщина, кто-то тихо выругался низким мужским голосом. Все замерли в ожидании. Виктория исподволь следила за людьми. Ни у кого на лице она не увидела злости или злорадства. Были безразличные лица, были сердитые, но в основном на лицах жителей Крови явно читалось сочувствие. Девочка, которая первая попросила за Санику, тихо плакала, уткнувшись Туру в плечо. Рядом с ними стоял Дар. Серьезный и немного напуганный. Берт одной рукой обнимал Светику, а она, зажмурившись, ухватила его за пояс и что-то тихо шептала. Райка стояла рядом с Нанни, и внешне обе выглядели спокойно. Их больше волновала парочка Берт-Светика. Обе женщины бросали на них очень недовольные взгляды, и Виктория подумала, что вечером влюбленные огребут по полной программе.
— Мы услышали волю твою! — Брат Взывающий осенил себя кругом Вадия. Следом за ним все на площади повторили этот жест.
— Да будет так! — Конт спрыгнул с помоста.
Тем временем палач положил Санику на скамью, привязал ему руки и, всунув в зубы деревяшку, повернулся к конту.
— Как бить прикажете? Без пощады или чтоб выжил?
— Он еще должен отработать свою вину, — буркнул конт.
Помнила Виктория из истории, что опытный палач мог одним ударом рассечь спину до позвоночника. Это было страшно. Палач кивнул и приступил к своим прямым обязанностям. Свистнул кнут, и на спину раба опустился жесткий ремень сыромятной кожи с узлами и железным крюком-когтем на конце, на помост упали алые капли.
Она с каменным лицом отстояла до конца экзекуции. А потом полночи Виктории снилась окровавленная спина со старыми раскрытыми шрамами. Она просыпалась, ходила по комнате, грызла кулаки, чтобы не орать, пила вино и вновь засыпала. И опять перед глазами мелькали окровавленные тела, рыдающие девушки, отрубленные конечности и хохочущий мужчина с черными безумными глазами. А утром её разбудил громкий отрывистый вой тау, открылась дверь, и на кровать запрыгнула Кусь. Сука полезла лизаться, не дав конту даже проснуться окончательно. Сразу стало тесно. Следом за нею в комнату заглянул довольный Оська.
— А там гости прибыли! Важные! — Он надул щеки, выпятил живот и прошелся по комнате. — Нанни повела их в гостевые покои, а Берт-бараберт тащит сюда парадный мун-дир. Где ты, конт, новые слова находишь? Растишь, как цветочки? — Шут сунул нос в вазу с цветами, словно там прятались новые слова. Не обнаружив ничего, кроме воды, он дернул Кусь за хвост, но тау только лениво рыкнула в ответ. Довольно сощурившись, сука, положила голову на колени любимого хозяина и получала свою долю ласк. Оська слегка обиделся на такое безразличие, но продолжил вываливать новости. — А Рэй бегает и всем раздает тумаки. И тебе раздаст за то, что ты ножны от Ярости бросил в кабинете. Райка испекла пирожки с ягодой, но поставила возле них злую девку с черпаком, — наябедничал он, потирая зад. Видать, свежи были воспоминания об этом самом черпаке. — А Берт сегодня ночью к Светике ходил, а там в засаде сидела Нанни с веником. Как он бежал! Ладно, ты одевайся, а я пойду друзей проведаю.
Оська свистнул Кусь, и они испарились. Из коридора донеслись восторженный вопль Дара, ругань стража и отрывистое тявканье Акелы. Ясно, куда отправился неугомонный шут. Пришел Берт с ворохом одежды и тазом воды. Алан бубнил все время, пока одевался, и не преминул раз пять напомнить Берту об угрозе женитьбы, поэтому, когда конт вышел из комнаты, парень вздохнул с заметным облегчением.
Прежде чем выйти к ранним гостям, конт зашел к друиде. Ворожеи в комнате не оказалось, но на ее кровати лицом вниз лежал Саника. Его спину покрывал толстый слой зеленой мази. Он повернул голову на шум и попытался встать при появлении хозяина.
— Лежи. — Конт пододвинул стул и уселся так, чтобы видеть лицо раба. — Нам надо решить, что делать дальше. Есть три пути. Первый путь — ты остаешься в Крови и продолжаешь заниматься тем же, чем и раньше, помимо этого помогаешь травнице и обучаешься ее ремеслу. Второй путь — ты отправляешься в Роган, думаю, наместник Найк найдет тебе применение. Третий — тебя продают. Какой вариант выбираешь?
— Хозяин, в кубках ведь не было яда?
— Я не привык разбрасываться ценными кадрами, — Алан сам не заметил, как перешел на русский.
— Что?
— Друида не будет с нами вечно. Мне нужен собственный лекарь. Если ты предпочтешь остаться в Крови, тебе придется научиться врачеванию. Воинов у меня хватает, а лекарей нет.
— Но вы отдали меня ей, и если она уйдет…
— Пусть тебя это не волнует. Мы с ворожеей сможем договориться, — перебил конт раба. — Какой вариант ты выбираешь?
— Я останусь в Крови. И… спасибо, хозяин.
Конт кивнул, встал и вышел. В коридоре он столкнулся с друидой. Женщина улыбнулась.
— Что он решил?
— Научи его мастерству. Но прежде излечи его душу.